Итальянская литература

Итальянская литература может также относиться к литературе, написанной итальянцами на других языках, на которых говорят в Италии, часто на языках, которые тесно связаны с современным итальянским языком, включая региональные разновидности и местные диалекты. Итальянская литература начинается в 12 веке, когда в разных регионах полуострова итальянский язык начал использоваться в литературной манере. Ritmo laurenziano — первый сохранившийся документ итальянской литературы.

Ранним примером итальянской литературы является традиция народной лирики, исполняемой на окситанском языке, которая достигла Италии к концу 12 века. В 1230 году сицилийская школа стала известна как первый стиль стандартного итальянского языка. Данте Алигьери, один из величайших итальянских поэтов, известен тем, что является автором «Божественной комедии» («Божественная комедия», ок. 1308–1320). Ренессансный гуманизм развивался в 14 — начале 15 вв.; Итальянские гуманисты стремились создать граждан, способных говорить и писать красноречиво и ясно. Ранние итальянские гуманисты, такие как поэт-лирик Франческо Петрарка и философ-неоплатоник Марсилио Фичино, были эрудированными учеными-классиками и великими коллекционерами античных рукописей. Итальянский дворянин, государственный деятель и меценат Лоренцо Медичи считается знаменосцем влияния Флоренции на эпоху Возрождения в итальянских государствах. Итальянский эрудит, ученый и художник Леонардо да Винчи написал трактат о живописи. Развитие драмы в 15 веке было очень велико. В 16 веке основной характеристикой эпохи, следующей за концом Возрождения, является то, что она усовершенствовала итальянский характер своего языка. Никколо Макиавелли и Франческо Гвиччардини были главными создателями исторической науки. Пьетро Бембо был влиятельной фигурой в развитии итальянского языка и повлиял на возрождение интереса к произведениям Петрарки в 16 веке.

В 1690 году была учреждена Аркадийская академия с целью «восстановить» литературу, подражая простоте древних пастухов сонетами, мадригалами, канцонетами и белыми стихами. В 17 веке некоторые сильные и независимые итальянские вольнодумцы, такие как Бернардино Телезио, Джулио Чезаре Ванини, Джордано Бруно и Томмазо Кампанелла, направили философские и эзотерические исследования в новые русла и открыли путь для научных завоеваний итальянского астронома. Галилео Галилей, известный как своими научными открытиями, так и сочинениями. В 18 веке политическое положение итальянских государств начало улучшаться, и в эпоху Просвещения философы распространяли свои сочинения и идеи по всей Европе. Апостоло Зенон и Метастазио - две известные фигуры того времени. Карло Гольдони, венецианский драматург и либреттист, создал комедию характеров. Ведущей фигурой итальянского литературного возрождения 18 века был Джузеппе Парини.

Философские, политические и социально-прогрессивные идеи Французской революции 1789 г. придали особое направление итальянской литературе второй половины XVIII в., начало которому положил выход в свет юридически-философского трактата Dei delitti e delle pene («О преступлениях и преступлениях»). Наказания, 1764) итальянского криминалиста и юриста Чезаре Беккариа. Любовь к свободе и стремление к равенству создали литературу, нацеленную на национальные цели. Патриотизм и классицизм были двумя принципами, которые вдохновляли литературу, начавшуюся с итальянского драматурга и поэта Витторио Альфьери. Среди других патриотов были поэты-лирики Винченцо Монти и Уго Фосколо. Органом романтического движения был Conciliatore, основанный в 1818 году в Милане. Главным инициатором реформы был итальянский поэт и прозаик Алессандро Манцони, автор исторического романа I promessi sposi («Обрученные», 1827–1842). Великим итальянским поэтом того времени был Джакомо Леопарди. История вернулась к своему духу научных исследований. Можно сказать, что литературное движение, которое предшествовало и было современником политических революций 1848 года, было представлено четырьмя писателями: Джузеппе Джусти, Франческо Доменико Геррацци, Винченцо Джоберти и Чезаре Бальбо. После Рисорджименто политическая литература стала менее важной. Первая часть этого периода характеризуется двумя противоположными направлениями литературы, которые оба противостояли романтизму: Scapigliatura и Verismo, причем наиболее заметной фигурой последнего был сицилийский писатель Джованни Верга, автор «I Malavoglia» («Дом у мушмулы» 1881).

Среди важных итальянских писателей начала 20-го века Джованни Пасколи, Итало Свево, Габриэле Д'Аннунцио, Умберто Саба, Джузеппе Унгаретти, Эудженио Монтале и Луиджи Пиранделло (лауреат Нобелевской премии по литературе 1934 года). Неореализм был разработан Альберто Моравиа. Пьер Паоло Пазолини стал известен как один из самых противоречивых авторов в истории Италии. Умберто Эко добился международного успеха благодаря средневековому детективу Il nome della rosa («Имя розы», 1980). Нобелевская премия по литературе присуждалась итальяноязычным авторам шесть раз (по состоянию на 2019 год), среди победителей были Джозуэ Кардуччи, Грация Деледда, Луиджи Пиранделло, Сальваторе Квазимодо, Эудженио Монтале и Дарио Фо.

Раннесредневековая латинская литература

Когда Западная Римская империя окончательно пришла в упадок после свержения Ромула Августула в 476 году, латинская литературная и образовательная традиция не исчезла. Её сохранили и передали дальше выдающиеся римские интеллектуалы, связанные с сенаторской аристократией. Среди них особенно выделяются Кассиодор, Боэций и Симмах.

Квинт Аврелий Меммий Симмах и его круг ещё в конце IV — начале V века занимались тщательной сверкой и исправлением классических текстов. Благодаря их усилиям до нас дошли многие произведения античных авторов в относительно исправном виде. Боэций (ок. 480–524), один из последних римлян, свободно владевших греческим, служил при дворе остготского короля Теодориха. Он планировал полный перевод Платона и Аристотеля на латынь, успел выполнить часть этой работы и написал знаменитое «Утешение Философией». Кассиодор (ок. 485–ок. 585), занимавший высокие должности при Теодорихе и его преемниках, после отхода от государственной службы основал на юге Италии монастырь Вивариум. Там монахи целенаправленно переписывали не только Священное Писание, но и лучшие языческие латинские авторы. Именно Кассиодор во многом обеспечил переход античной книжной культуры в монастырскую традицию Средневековья.

При Теодорихе Великом (правил в 493–526 годах) свободные искусства — грамматика, риторика, диалектика — переживали заметный подъём в Равенне, ставшей столицей Остготского королевства. Теодорих, воспитанный в Константинополе и ценивший римскую культуру, сознательно окружал себя мастерами красноречия и грамматики. Он стремился сохранить римскую административную и образовательную систему, понимая, что без образованных чиновников невозможно управлять Италией. Светские школы продолжали существовать в Риме, Милане, Равенне и некоторых других городах. В них по-прежнему изучали классических авторов — Вергилия, Цицерона, Теренция — наряду с уже христианскими текстами.

Среди известных учёных и литераторов этого и следующего периодов выделяются:
Магнус Феликс Эннодий (473/474–521) — епископ Павии, ритор и поэт, чьи письма и речи дают живую картину образования начала VI века;
Аратор — поэт, получивший образование в Равенне и позже написавший стихотворное изложение Деяний апостолов;
Венанций Фортунат (ок. 530–ок. 600) — уроженец северной Италии, учившийся в Равенне, впоследствии ставший одним из самых заметных латинских поэтов Меровингской Галлии;
Феликс Грамматик;
Пётр Пизанский и Паулин Аквилейский — представители уже каролингской эпохи, продолжившие итальянскую грамматическую традицию при дворе Карла Великого.

Итальянцы, глубоко интересовавшиеся теологией, всё чаще уезжали в Париж, где к XII веку сформировался мощный центр схоластики. Те же, кто оставался на родине, обычно обращались к изучению римского права. Это оказалось чрезвычайно плодотворным. Возрождение интереса к «Дигестам» Юстиниана и другим частям Corpus iuris civilis привело к возникновению первых средневековых университетов. Старейшим из них стал Болонский университет (традиционная дата основания — 1088 год), где Ирнерий и его ученики заложили основы научной юриспруденции. Вслед за Болоньей возникли университеты в Падуе (1222), Виченце (начало XIII века), Неаполе (основан Фридрихом II в 1224 году), Салерно (знаменитая медицинская школа, существовавшая ещё раньше), Модене и Парме.

Эти центры не только готовили юристов, врачей и администраторов, но и способствовали широкому распространению образованности. Они создали среду, в которой постепенно формировалась новая народная литература на итальянском языке. Классические традиции при этом не исчезли. Напротив, глубокая привязанность к памяти Рима, постоянный интерес к политической жизни и практический склад ума — предпочтение реального дела отвлечённой теории — стали важными чертами итальянской литературы и культуры в целом. Именно эта непрерывность, идущая от поздней античности через раннее Средневековье к эпохе коммун и Возрождения, во многом определила своеобразие итальянской цивилизации.

Высокая средневековая литература

Трубатори

Самая ранняя народная литературная традиция в Италии была на окситанском языке, на котором говорят в некоторых частях северо-западной Италии. Традиция народной лирической поэзии возникла в Пуату в начале 12 века и распространилась на юг и восток, в конце концов достигнув Италии к концу 12 века. Первые трубадуры (по-итальянски trovatori), как называли этих окситанских лириков, практиковавшие в Италии, были выходцами из других мест, но высшая аристократия Северной Италии была готова им покровительствовать. Это было незадолго до того, как коренные итальянцы приняли окситанский как средство поэтического выражения, хотя термин окситанский на самом деле не появлялся до 1300 года, при этом предпочтительными выражениями были «langue d'oc» или «provenzale».

Среди первых покровителей иностранных трубадуров были особенно Дом Эсте, Да Романо, Дом Савойи и Маласпина. Аззо VI из Эсте развлекал трубадуров Эмерик де Беленой, Эмерик де Пегилан, Альбертет де Сестаро и Пейре Раймон де Толоса из Окситании и Рамбертино Бувалелли из Болоньи, одного из первых итальянских трубадуров. Влияние этих поэтов на коренных итальянцев привлекло внимание Эмерик де Пегилан в 1220 году. Затем при дворе Маласпины он написал стихотворение, критикующее квинтет окситанских поэтов при дворе Манфреда III Салуццо: Пейре Гильем де Лузерна, Персеваль Дориа, Николетто да Торино, Шантарель и Труфарель. Аймерик, очевидно, опасался появления местных конкурентов.

Маркграфы Монферрата — Бонифаций I, Вильгельм VI и Бонифаций II — были покровителями окситанской поэзии. Пейре де ла Мула оставался при дворе Монферрата около 1200 г., а Раймбо де Вакейрас провел большую часть своей карьеры в качестве придворного поэта и близкого друга Бонифация I. Раймбо вместе с несколькими другими трубадурами, включая Элиаса Каиреля, последовал за Бонифаций в Четвертом крестовом походе и основал , однако кратко, итало-окситанская литература в Салониках.

Дочь Аззо VI, Беатрис, была объектом «куртуазной любви» ранних поэтов. Сын Аззо, Аззо VII, принимал у себя Элиаса Кайрела и Арнаута Каталана. Рамбертино был назван подестой Генуи в 1218 году, и, вероятно, во время своего трехлетнего пребывания там он представил городу окситанскую лирическую поэзию, которая позже развила процветающую окситанскую литературную культуру.

Среди генуэзских трубадуров были Ланфранк Сигала, судья; Калега Панзан, торговец; Жакме Грильс, тоже судья; и Бонифачи Кальво, рыцарь. Генуя была также местом зарождения феномена подеста-трубадура: мужчины, которые служили подеста в нескольких городах от имени партии гвельфов или гибеллинов и писали политическую поэзию на окситанском языке. Рамбертино Бувалелли был первым подеста-трубадуром, а в Генуе жили гвельфы Лука Гримальди и Лучетто Гаттилузио, а также гибеллины Персеваль и Симон Дориа.

Окситанская традиция в Италии была шире, чем просто Генуя или даже Ломбардия. Бертоломе Зорци был родом из Венеции. Жирардо Каваллацци был гибеллином из Новары. Николетто да Торино, вероятно, был из Турина. В Ферраре Duecento представляла Ferrari Trogni. Терраманьино да Пиза из Пизы написал Doctrina de cort как руководство по куртуазной любви. Он был одним из деятелей конца 13 века, писавших как на окситанском, так и на итальянском языках. Паоло Ланфранки да Пистойя из Пистойи был другим. Оба писали сонеты, но, хотя Терраманьино был критиком тосканской школы, Паоло считался ее членом. С другой стороны, у него много общего с сицилийцами и Dolce Stil Novo.

Возможно, наиболее важным аспектом феномена итальянских трубадуров было производство шансонье и сочинение видов и разо. Ук де Сен-Сир, который был связан с семьями Да Романо и Маласпина, провел последние сорок лет своей жизни в Италии. Он взялся быть автором всего корпуса razo и очень многих vidas. Однако самый известный и влиятельный итальянский трубадур Сорделло (1220–1230-е гг.) был родом из небольшого городка Гойто недалеко от Мантуи.

Трубадуры были связаны с возникновением поэтической школы в Сицилийском королевстве. В 1220 году Обс де Бигули присутствовал в качестве «певца» на коронации императора Фридриха II, уже короля Сицилии. Гиллем Ожье Новелла до 1230 года и Гильем Фигейра после этого были важными окситанскими поэтами при дворе Фридриха. Оба бежали от Альбигойского крестового похода, как и Эмерик де Пегилан. Крестовый поход опустошил Лангедок и вынудил многих местных трубадуров, чья поэзия не всегда была благосклонна к церковной иерархии, бежать в Италию, где зародилась итальянская традиция папской критики. Под защитой императора и фракции гибеллинов процветала критика церковного истеблишмента.

Рыцарский роман

«Historia de excidio Trojae» (История разрушения Трои), приписываемая Даресу Фригийцу (Dares Phrygius), представляла собой позднеантичный латинский текст V–VI веков, который выдавал себя за подлинный рассказ очевидца Троянской войны. В Средние века эта небольшая прозаическая хроника, написанная простым языком, пользовалась огромным авторитетом: её часто переписывали вместе с аналогичным «дневником» Диктиса Критского и считали более достоверным источником, чем Гомера, которого в Западной Европе почти не знали в оригинале.
Именно на этой псевдоисторической основе выросло целое направление европейской литературы. Около 1155–1160 годов нормандский поэт Бенуа де Сент-Мор создал грандиозный «Roman de Troie» — более 30 тысяч октосиллабических стихов, в которых он щедро разбавил сухой рассказ Дареса рыцарскими турнирами, любовными интригами и учёными отступлениями. Хотя Бенуа писал по-французски, материал он брал из латинских «историй» Дареса и Диктиса.
Немецкие авторы пошли дальше. Херборт фон Фрицлар в конце XII века переложил французский роман в средневерхненемецкий «Liet von Troye», сильно сократив его. Почти столетие спустя Конрад фон Вюрцбург создал уже почти самостоятельное монументальное произведение — незавершённый «Trojanerkrieg» (более 40 тысяч стихов), где французский источник послужил лишь отправной точкой для пышного куртуазного эпоса.
Самый яркий пример «перевода» романа в серьёзную историю дал сицилиец Гвидо делле Колонне (Guido delle Colonne), судья из Мессины и один из поэтов сицилийской школы. В 1272–1287 годах по просьбе архиепископа Салерно он превратил «Roman de Troie» Бенуа в латинскую прозаическую «Historia destructionis Troiae». Гвидо сознательно скрыл французский источник и представил своё сочинение как подлинную историю, основанную на свидетельствах Дареса и Диктиса. Книга мгновенно стала одним из самых читаемых текстов позднего Средневековья: сохранилось около 240 рукописей, множество переводов на народные языки, а сам текст воспринимался как достоверная хроника вплоть до XVIII века.
Та же судьба постигла и другие великие легендарные циклы. Кваличино (Квиличино) из Сполето, судья при дворе Фридриха II, в 1236–1237 годах написал на латыни в элегических дистихах «Historia Alexandri Magni» — версию легендарного «Романа об Александре». Европа была наводнена артуровскими романами, но итальянцы долго довольствовались переводами и сокращениями французских оригиналов.
Иначе обстояло дело с агиографией и учёной литературой. Якоб де Ворагин (Иаков Ворагинский), доминиканец и будущий архиепископ Генуи, собирая около 1260 года свою «Золотую легенду» (Legenda aurea), оставался скорее историком и систематизатором, чем беллетристом. Ещё более отчётливо научный, почти университетский характер итальянской умственной жизни проявился в изучении римского права (школы Болоньи, Падуи, Неаполя) и в переводческой деятельности. Учёные аббатства Фарфа, круга Григория из Катино и другие интеллектуалы переводили Аристотеля, медицинские трактаты Салернской школы, а также путешествия Марко Поло, тем самым соединяя античную классику с зарождающимся Ренессансом.
Параллельно с этими «серьёзными» жанрами в Северной Италии (особенно в Венето и Ломбардии) продолжала существовать эпическая поэзия на смешанном франко-итальянском языке. Это был своеобразный литературный койне: французские корни с итальянскими (чаще всего венецианскими) окончаниями, гибридная фонетика и морфология. Язык принадлежал одновременно двум традициям. Среди наиболее известных произведений — «Entrée d’Espagne» анонимного падуанца, «Prise de Pampelune» Николая Веронского, «Macaire» и другие chansons de geste цикла Карла Великого.
Всё это — латинские «истории», франко-итальянские эпосы, учёные переводы и сокращения французских романов — составляло необходимый подготовительный слой. Именно на этой почве в XIV веке начала формироваться уже собственно итальянская литература на вольгаре.

Появление отечественной народной литературы

Французский (langue d’oïl) и окситанский (langue d’oc) языки постепенно отступали под натиском родного итальянского. Языковой гибридизм ещё давал о себе знать, но уже не доминировал. В произведениях вроде Bovo d’Antona (итальянская переработка легенды о Beuve de Hantone) и Rainaldo e Lesengrino (вариант «Романа о Ренаре») ясно проступает венецианский диалект, хотя на него всё ещё накладываются французские формы и лексика. Именно такие тексты Грациадио Исайя Асколи назвал «miste» («смешанными»). Они стали непосредственным переходным этапом к появлению чисто итальянских литературных сочинений.
Существуют свидетельства того, что определённая литературная традиция существовала уже до XIII века. Ritmo cassinese, Ritmo di Sant’Alessio, Laudes creaturarum (Кантик брата Солнца Франциска Ассизского, около 1224–1226 годов), Ritmo lucchese, Ritmo laurenziano и Ritmo bellunese Чезаре Сегре и другие исследователи относят к «архаическим произведениям» (Componimenti Arcaici). Это первые известные литературные тексты на итальянском народном языке; их датировка охватывает период от последних десятилетий XII века до первых десятилетий XIII века. При этом, как подчёркивает Сегре, эта ранняя литература ещё не обладала едиными стилистическими или языковыми чертами: каждый текст отражает особенности местного диалекта и разный уровень литературной обработки.
Это раннее развитие происходило одновременно по всему Апеннинскому полуострову, различаясь главным образом тематикой. На севере особенно выделяются религиозные поэмы Джакомино да Верона (De Jerusalem celesti и De Babilonia civitate infernali) и Бонвесина да ла Рива (Libro delle Tre Scritture с разделами о чёрном, красном и золотом писании). Они написаны на ломбардском и венецианском диалектах и предназначались для чтения и слушания широкой аудиторией. Эти сочинения можно отнести к «народной» поэзии в широком смысле слова. Их появление во многом связано со старым обычаем, распространённым на севере Италии: на площадях, у дорог и у городских ворот толпы слушали песни жонглёров. Люди с восторгом внимали рассказам о рыцарских романах, о пороках Макэра, о злоключениях Бланшифлоры, об ужасах адской Вавилонии и о блаженстве небесного Иерусалима. Исполнители религиозной поэзии прямо соперничали с исполнителями chansons de geste, предлагая публике не только развлечение, но и нравственное наставление.

Сицилийская школа

1230 год ознаменовал собой начало сицилийской школы и литературы, демонстрирующей более однородные черты. Его важность заключается больше в языке (создание первого стандартного итальянского языка), чем в его теме, любовной песне, частично созданной по образцу провансальской поэзии, привезенной на юг норманнами и свевами при Фридрихе II. Эта поэзия отличается от французского эквивалента своим обращением с женщиной, менее эротичным и более платоническим, в духе, развитом Дольче Стиль Ново в конце 13-го века в Болонье и Флоренции. Обычный репертуар рыцарских терминов адаптирован к итальянской фонотактике, создавая новую итальянскую лексику. Французские суффиксы -ière и -ce породили сотни новых итальянских слов на -iera и -za (например, riv-iera и costan-za). Они были приняты Данте и его современниками и переданы будущим поколениям итальянских писателей.

К сицилийской школе принадлежали Энцио, король Сардинии, Пьетро делла Винья, Ингильфреди, Гвидо и Одо делле Колонне, Якопо д'Акино, Руджери Апульезе, Джакомо да Лентини, Арриго Теста и другие. Самым известным является Io m'aggio posto in core (я сказал в глубине души) Джакомо да Лентини, главы движения, но есть и стихи, написанные самим Фридрихом. Джакомо да Лентини также приписывают изобретение сонета, формы, позже усовершенствованной Данте, Петраркой и Боккаччо. Цензура, введенная Фридрихом, означала, что в литературных дебатах не участвовали никакие политические вопросы. В этом отношении поэзия севера, все еще разделенного на коммуны или города-государства с относительно демократическими правительствами, дала новые идеи. Эти новые идеи проявляются в сирвентском жанре, а затем и в комедии Данте, полных инвектив против современных политических лидеров и пап.

Хотя при дворе Фредерика (а позже и Манфреда) преобладала традиционная песня о любви, в Contrasto, приписываемом Сьело д'Алькамо, существовало больше спонтанной поэзии. Это противопоставление (спор) двух влюбленных на сицилийском языке — не самая древняя и не единственная южная поэма популярного толка. Он, без сомнения, относится ко времени императора Фридриха II (не позднее 1250 г.) и важен как доказательство того, что существовала народная, независимая от литературной поэзия. Contrasto, вероятно, представляет собой научную переработку утраченной популярной рифмы и наиболее близок к поэзии, которая погибла или была задушена древней сицилийской литературой. Его отличительной чертой было то, что он обладал всеми качествами, противоположными поэзии рифмователей «сицилийской школы», хотя его стиль может выдавать знание поэзии Фридриха, и, вероятно, в уме анонимного поэта есть сатирический замысел. Он энергичен в выражении чувств. Тщеславие, иногда смелое и очень грубое, показывает, что его тема популярна. Все в Contrasto оригинально.

Стихи сицилийской школы были написаны на первом известном стандартном итальянском языке. Он был разработан этими поэтами под руководством Фридриха II и сочетает в себе многие черты, типичные для сицилийских, и в меньшей степени, но не в незначительной степени, апулийских диалектов и других южных диалектов, со многими словами латинского и французского происхождения. Стили Данте illustre, cardinale, aulico, curiale были разработаны на основе его лингвистического исследования сицилийской школы, технические особенности которой были импортированы Гиттоне д'Ареццо в Тоскане, хотя он действительно представил политические вопросы в своей «канцоньере». Стандарт изменился. немного в Тоскане, потому что тосканские писцы воспринимали систему из пяти гласных, используемую южно-итальянским языком, как систему из семи гласных.Как следствие, тексты, которые итальянские студенты читают в своей антологии, содержат строки, которые, кажется, не рифмуются друг с другом, особенность известная как «сицилийская рифма» (rima siciliana), которая позже широко использовалась такими поэтами, как Данте или Петрарка, как демонстрация технических навыков или в крайнем случае.

Религиозная литература

В XIII веке в Италии на фоне глубокого религиозного подъёма возникли и быстро распространились два крупных нищенствующих ордена — доминиканский и францисканский. Они сыграли решающую роль в обновлении церковной жизни и в развитии народной религиозной культуры. Одним из самых ранних сохранившихся образцов проповедей на итальянском народном языке стали проповеди доминиканца Джордано да Пиза (Giordano da Pisa, ок. 1260–1310). Его проповеди, произнесённые во Флоренции и Пизе в начале XIV века, записывались слушателями прямо на итальянском и дошли до нас в большом количестве (более семисот текстов). Это редкий случай, когда народный язык проповеди сохранился в почти дословной записи.
Основатель францисканского ордена Франциск Ассизский (ок. 1181/82–1226) был не только мистиком и реформатором, но и автором поэтических текстов. Хотя он получил определённое образование, его поэзия оставалась простой и искренней, далёкой от изысканной куртуазной лирики сицилийского двора Фридриха II. Согласно преданию, на восемнадцатом году своего покаяния, находясь почти в состоянии экстаза, Франциск продиктовал «Cantico del Sole» («Хвалу творениям», или «Песнь брата Солнца»). Это первое крупное поэтическое произведение Северной и Центральной Италии, написанное на умбрийском диалекте. Текст построен на ассонансах — созвучиях гласных, приёме, более характерном для поэзии Северной Европы. Другие стихи, которые раньше приписывали Франциску, сегодня почти единодушно считаются неаутентичными.
Ярким продолжателем францисканской духовности стал Якопоне да Тоди (Jacopone da Todi, ок. 1230–1306). Он воплотил в себе особенно сильное религиозное чувство, свойственное Умбрии. Якопоне был одержим мистицизмом святого Франциска, но одновременно оставался острым сатириком, беспощадно бичевавшим коррупцию и лицемерие церковной иерархии. Особенно резко он нападал на папу Бонифация VIII — того самого понтифика, который преследовал и Якопоне, и Данте.
По преданию, жизнь Якопоне круто изменилась около 1268 года. Его жена погибла, когда обрушилась трибуна во время публичного турнира. Потрясённый горем и тем, что под её роскошной одеждой обнаружили грубый покаянный пояс, Якопоне раздал всё своё имущество бедным, оделся в лохмотья и вступил в Третий орден святого Франциска. Он намеренно вызывал насмешки толпы, которая преследовала его криками «Якопоне, Якопоне!». Годами он жил как «юродивый Христа», подвергая себя жесточайшим лишениям и изливая своё религиозное опьянение в страстных лаудах (духовных песнях). Из своей отшельнической кельи он пристально следил за папством и бичевал своими стихами как кроткого, но слабого Целестина V, так и властного Бонифация VIII. За участие в оппозиции Бонифацию (в том числе за подпись под манифестом кардиналов Колонна в 1297 году) Якопоне был отлучён от церкви и заключён в тюрьму, где провёл около пяти лет. Освободили его только после смерти Бонифация в 1303 году.
Вслед за религиозным подъёмом в Умбрии возникло новое литературное и театральное явление — религиозная драма на народном языке. В 1258–1260 годах отшельник Раньеро Фасани (Raniero Fasani) оставил свою пещеру и появился в Перудже. Он объявил себя посланником Божьим, призванным открывать таинственные видения и возвещать грядущие страшные кары. Время было неспокойным: город раздирали вражда гвельфов и гибеллинов, папские интердикты и отлучения, репрессии имперской партии. Проповеди Фасани вызвали мощный отклик. Начали формироваться Compagnie di Disciplinati (братства бичующихся). Их члены в знак покаяния публично бичевали себя до крови и одновременно пели лауды — духовные песни, часто построенные в форме диалога. Эти лауды, тесно связанные с литургией, стали первыми образцами драматического действия на итальянском народном языке. Они писались на умбрийском диалекте восьмисложным стихом. Хотя по художественной ценности они были ещё скромны, развитие шло очень быстро.
Уже к концу XIII века появляются «Devozioni del Giovedì e Venerdì Santo» — тексты, в которых литургия тесно переплетается с драматическим действием. Позже возникают более развитые композиции, например «di un Monaco che andò al servizio di Dio» («О монахе, поступившем на службу Богу»), которые уже приближаются к той форме религиозной драмы, которая расцветёт в последующие века. Так из покаянных процессий и лауд родился один из истоков итальянского народного театра.

Первая тосканская литература

Тоскана XIII века находилась в уникальном положении. Тосканцы говорили на диалекте, который очень напоминал латынь и впоследствии стал почти исключительно языком литературы, и который уже в конце 13 века считался превосходящим другие диалекты. Lingua Tusca magis apta est ad literam sive literaturam («Тосканский язык лучше подходит для письма или литературы»), писал Антонио да Темпо из Падуи, родившийся около 1275 г. После падения Гогенштауфенов в битве при Беневенто в 1266 г. была первой провинцией Италии. С 1266 года во Флоренции началось движение за политические реформы, которое привело в 1282 году к назначению Priori delle Arti и созданию Arti Minori. Позже это было скопировано Сиеной (с Magistrato dei Nove), Луккой, Пистойей и другими городами гвельфов в Тоскане с аналогичными популярными учреждениями. Гильдии взяли власть в свои руки, и это было время социального и политического процветания.

В Тоскане тоже существовала популярная любовная поэзия. Школу подражателей сицилийцам возглавил Данте да Маяно, но ее литературное своеобразие приняло другую линию — линию юмористической и сатирической поэзии. Полностью демократическая форма правления создала стиль поэзии, который резко противостоял средневековому мистическому и рыцарскому стилю. Благочестивое воззвание к Богу или к даме исходило из монастыря и замка; на улицах городов ко всему, что было раньше, относились с насмешкой или язвительным сарказмом. Фольгоре да Сан-Джиминьяно смеется, когда в своих сонетах рассказывает группе сиенских юношей занятия каждого месяца в году или когда учит группу флорентийских юношей удовольствиям каждого дня недели. Сенне делла Читарра смеется, когда пародирует сонеты Фольгора. Сонеты Рустико ди Филиппо наполовину забавны, наполовину сатиричны, как и произведения Чекко Анджольери из Сиены, старейшего известного нам юмориста, далекого предшественника Рабле и Монтеня.

Другой вид поэзии также зародился в Тоскане. Гиттоне д'Ареццо заставил искусство отказаться от рыцарских и провансальских форм в пользу национальных мотивов и латинских форм. Он пробовал политическую поэзию, и, хотя его работы часто неясны, он подготовил почву для болонской школы. Болонья была городом науки, здесь зарождалась философская поэзия. Гвидо Гуинизелли был поэтом новой моды в искусстве. В его творчестве идеи рыцарства изменены и расширены. Только те, чье сердце чисто, могут быть благословлены истинной любовью, независимо от класса. Он опроверг традиционное кредо куртуазной любви, для которой любовь — это тонкая философия, доступная лишь нескольким избранным рыцарям и принцессам. Любовь слепа к блазонам, но не к доброму сердцу, когда находит его: когда ей это удается, это результат духовного, а не физического родства между двумя душами. Демократические взгляды Гуиницелли можно лучше понять в свете большего равенства и свободы, которыми пользуются города-государства центра и севера, и подъема среднего класса, стремящегося узаконить себя в глазах старой знати, к которой все еще относились с уважением. и восхищение, но на самом деле лишен своей политической власти. Канцони Гуинизелли составляют библию Dolce Stil Novo, и одна, в частности, «Al cor gentil» («Доброму сердцу») считается манифестом нового движения, которое расцвело во Флоренции при Кавальканти, Данте и их последователях. В его поэзии есть некоторые недостатки школы д'Ареццо. Тем не менее, он знаменует собой большое событие в истории итальянского искусства, особенно из-за его тесной связи с лирической поэзией Данте.

В 13 веке было несколько крупных аллегорических поэм. Один из них принадлежит Брунетто Латини, близкому другу Данте. Его Tesoretto представляет собой короткую поэму из семисложных стихов, рифмованных двустишиями, в которой автор заблудился в пустыне и встретил даму, которая представляет природу и дает ему много наставлений. Мы видим здесь видение, аллегорию и наставление с нравственной целью — три элемента, которые мы снова находим в «Божественной комедии». Франческо да Барберино, ученый юрист, который был секретарем епископов, судьей и нотариусом, написал две небольшие аллегорические поэмы: Documenti d'amore и Del reggimento e dei costumi delle donne. Стихи сегодня обычно изучают не как литературу, а как исторический контекст. Четвертым аллегорическим произведением была Intelligenza, которую иногда приписывают Компаньи, но, вероятно, это всего лишь перевод французских стихов.

В 15 веке гуманист и издатель Альдус Мануций опубликовал тосканских поэтов Петрарку и Данте Алигьери («Божественная комедия»), создав модель того, что стало стандартом для современного итальянского языка.

Развитие ранней прозы

Итальянская проза 13 века была такой же богатой и разнообразной, как и ее поэзия. Самый ранний образец датируется 1231 годом и состоит из кратких сведений о записях и расходах Маттасала ди Спинелло деи Ламбертини из Сиены. В то время не было никаких признаков литературной прозы на итальянском языке, хотя она была на французском языке. В середине века некий Альдобрандо или Альдобрандино из Флоренции или Сиены написал книгу для Беатриче Савойской, графини Прованской, под названием «Le Régime du corps». В 1267 году Мартино да Канале написал историю Венеции на том же старофранцузском языке (langue d'oïl). Рустичелло да Пиза, долгое время находившийся при дворе Эдуарда I Английского, сочинил множество рыцарских романов, основанных на цикле Артура, а впоследствии написал «Путешествия Марко Поло», которые, возможно, были продиктованы самим Поло. И, наконец, Брунетто Латини написал свой Tesoro на французском языке. Латини также написал несколько произведений в итальянской прозе, таких как «La rettorica», адаптацию «Изобретения» Цицерона, и перевел три речи Цицерона: «Pro Ligario», «Pro Marcello» и «Pro rege Deiotaro». Другим важным писателем был флорентийский судья Боно Джамбони, который перевел «Historiae adversus paganos» Орозия, «Epitoma rei militaris» Вегеция, сделал перевод/адаптацию «De Inventione» Цицерона, смешанный с «Rethorica ad Erennium», а также перевод/адаптацию «De miseria humane Conditionis» Иннокентия III. . Он также написал аллегорический роман под названием Libro de' Vizi e delle Virtudi, более ранняя версия которого (Trattato delle virtù e dei vizi) также сохранилась. Андреа Гроссето в 1268 году перевел три договора Альбертана Брешийского с латыни на тосканский диалект.

После оригинальных композиций на langue d'oïl появились их переводы или адаптации. Есть некоторые моральные повествования, взятые из религиозных легенд, роман о Юлии Цезаре, несколько кратких историй древних рыцарей, ротонда Тавола, переводы Виаджи Марко Поло и Тесоро Латини. В это же время появились переводы с латыни нравоучительных и аскетических сочинений, историй, трактатов по риторике и ораторскому искусству. Также заслуживает внимания научная книга Composizione del mondo, написанная Ристоро д'Ареццо, жившим примерно в середине 13 века. Эта работа представляет собой обширный трактат по астрономии и географии. Ристоро был внимательным наблюдателем природных явлений; многое из того, что он рассказывает, было результатом его личных исследований, и, следовательно, его работы более надежны, чем работы других писателей того времени на аналогичные темы.

Существует еще один короткий трактат: De regimine rectoris Фра Паолино, монаха-минорита из Венеции, который, вероятно, был епископом Поццуоли и также написал латинскую хронику. Его трактат тесно связан с трактатом Эджидио Колонны «О режиме власти». Она написана на венецианском языке.

13 век был очень богат на сказки. Сборник под названием Cento Novelle antiche содержит истории, взятые из многих источников, включая азиатские, греческие и троянские традиции, древнюю и средневековую историю, легенды Бретани, Прованса и Италии, Библию, местные итальянские традиции, истории животных и древнюю мифологию. . Эта книга имеет отдаленное сходство с испанским сборником, известным как El Conde Lucanor. Особенность итальянской книги в том, что рассказы очень короткие и кажутся простыми набросками, которые рассказчик дополняет по ходу дела. Другие прозаические романы были вставлены Франческо да Барберино в его работу Del reggimento e dei costumi delle donne, но они имеют гораздо меньшее значение.

В целом итальянские романы XIII века мало оригинальны и представляют собой слабое отражение очень богатой легендарной литературы Франции. Некоторое внимание следует уделить Lettere фра Гиттоне д'Ареццо, который написал много стихов, а также несколько писем в прозе, темы которых нравственны и религиозны. Любовь Гиттоне к древности, традициям Рима и его языку была настолько сильна, что он пытался писать по-итальянски в латинском стиле. Письма темные, запутанные и вообще варварские. Гиттоне взял за образец Сенеку Младшего, Аристотеля, Цицерона, Боэция и Августина Гиппопотама. Гиттоне считал свой стиль очень артистичным, но более поздние ученые считают его экстравагантным и гротескным.

Дольче Стиль Ново

С появлением школы «сладостного нового стиля» (Dolce Stil Novo) лирическая поэзия окончательно утвердилась как явление исключительно тосканское. Её главными представителями стали Лапо Джанни, Гвидо Кавальканти, Чино да Пистойя и, конечно, Данте Алигьери. Именно Данте clearest сформулировал суть нового поэтического метода в знаменитых строках из «Чистилища»: «Quando Amor mi spira, noto, ed a quel modo / ch’e’ ditta dentro vo significando» — то есть поэт должен внимательно улавливать внутренний диктат Любви и точно, изящно передавать его в слове, подчиняя форму содержанию и сплавляя их воедино.
Любовь в понимании стильновистов — это уже не просто земное чувство, а божественный дар, способный оправдать человека перед Богом. Возлюбленная предстаёт небесным посланником, ангелом, который указывает душе путь к спасению. Этот ярко выраженный неоплатонический взгляд стал философской основой всего Dolce Stil Novo. У Кавальканти, однако, тот же мистический опыт часто окрашивается в трагические тона: любовь может разрушать и мучить, превращаясь в мучительное испытание разума и сердца. Тем не менее даже в своей разрушительности она остаётся метафизическим переживанием, способным вознести человека в высшее духовное измерение.
Новый стиль Лапо Джанни ещё заметно сохранял следы сикуло-провансальской традиции — той куртуазной поэзии, которая пришла в Тоскану через сицилийскую школу Фридриха II и его окружения. У Кавальканти же влияние этой традиции уже почти преодолено.
Стихи Гвидо Кавальканти принято делить на два довольно чётких пласта. К первому относятся философские канцоны, в которых поэт выступает как «тончайший диалектик» (il sottilissimo dialettico), как его позже назвал Лоренцо Великолепный. Самая известная из них — канцона «Donna me prega» (часто именуемая «Sulla natura d’amore»), представляющая собой настоящий трактат о метафизике любви. В XV веке её подробно комментировали крупнейшие платоники эпохи Возрождения — Марсилио Фичино и его круг. В этих произведениях философская мысль нередко подавляет поэтический образ, превращая стих почти в схоластическое рассуждение.
Совершенно иной характер носят его баллаты. Здесь Кавальканти пишет просто, искренне и в то же время с высоким осознанием поэтического мастерства. Вершиной этого цикла считается баллата, созданная в 1300 году, когда Кавальканти в составе «белых» гвельфов был изгнан из Флоренции и нашёл убежище в Сарцане. В ней звучит уже не холодная диалектика, а живая человеческая тоска и прощание с родным городом.
Третьим крупным поэтом нового стиля стал Чино да Пистойя (настоящее имя — Гвиттончино деи Синибульди). Его любовная лирика отличается редкой мелодичностью, мягкостью и прозрачностью. Чино сумел соединить философскую глубину стильновистов с подлинной музыкальностью стиха, став своего рода мостом между строгим интеллектуализмом Кавальканти и более гармоничным, «сладостным» стилем Данте.

XIV век: корни Ренессанса

Данте

Данте Алигьери, один из величайших поэтов Италии и всей европейской литературы, ярко воплощает лирические тенденции «сладостного нового стиля» (dolce stil novo). Около 1293–1295 годов, вскоре после смерти Беатриче Портинари (июнь 1290), он создал «Новую жизнь» (La Vita Nuova) — произведение, название которого подчёркивает, что первая встреча с Беатриче стала для него началом духовно обновлённой жизни. Это прозиметрум: 31 стихотворение (в основном сонеты, а также канцоны и одна баллада), написанные преимущественно между 1283 и 1291 годами, вставлены в прозаическую рамку из 42 глав. В прозе Данте не только рассказывает обстоятельства создания стихов, но и даёт их структурный разбор и философско-поэтическое истолкование.
Любовь в «Новой жизни» полностью идеализирована и возвышена. Всё здесь сверхчувственно, воздушно и проникнуто небесным светом. Реальная флорентийская девушка постепенно вытесняется образом Беатриче как воплощения божественной благодати. Она теряет земную конкретность и превращается в «ангельскую женщину», чудо, посредницу между человеком и Богом. Сам Данте выступает главным героем, а повествование строится как будто автобиографическое. Однако исторические сведения о его жизни показывают, что многое здесь — поэтическая условность и сознательная мифологизация. Число девять, связанное с Беатриче, приобретает почти сакральное значение, отсылая к Троице.
Не все стихи сборника посвящены исключительно Беатриче. Часть ранних произведений отражает более широкие лирические и философские мотивы. Особенно важен эпизод с «благородной дамой» (donna gentile) в финале книги: после смерти Беатриче Данте временно находит утешение в другой женщине. Позднее, в «Пире» (Convivio, ок. 1304–1307), он переосмыслит эту фигуру как аллегорию Философии. Таким образом, «Новая жизнь» становится не только вершиной стильновистской лирики, но и важным этапом на пути Данте от любовной поэзии к философской прозе и, в конечном счёте, к «Божественной комедии».

Божественная комедия

«Божественная комедия» рассказывает о странствии поэта по трём загробным царствам — Аду, Чистилищу и Раю. Его проводником по первым двум становится латинский поэт Вергилий, а в Раю его встречает и ведёт Беатриче. За буквальным сюжетом путешествия скрывается глубокий аллегорический смысл. Сам Данте, блуждающий по кругам ада, поднимающийся по уступам чистилища и возносящийся к эмпирею, олицетворяет всё человечество, стремящееся одновременно к земному благополучию и к вечному блаженству. Тёмный лес, в котором он заблудился в начале поэмы, — это образ греховного состояния души. Гора, озарённая солнечным светом, символизирует идеальную вселенскую монархию, о которой Данте мечтал как о единственном способе установить мир и справедливость на земле.
Три зверя, преграждающие путь поэту, — это три главных порока и три политические силы, мешавшие осуществлению его замыслов. Рысь (зависть) воплощает Флоренцию — лёгкую, переменчивую, раздираемую враждой чёрных и белых гвельфов. Лев (гордость) — дом Франции с его имперскими притязаниями. Волчица (алчность) — папский двор, погрязший в мирских интересах. Вергилий предстаёт одновременно как разум, способный вести человека по пути нравственного очищения, и как символ светской императорской власти. Беатриче же олицетворяет сверхъестественную благодать, без которой человечество не может достичь высшей цели — Бога.
Подлинное величие поэмы заключается не в самой аллегории, ещё тесно связанной со средневековой традицией. Новым и решающим становится индивидуальное искусство Данте — классическое по своей ясности и силе, впервые отлитое в романскую поэтическую форму. Он одинаково велик и тонок, когда описывает природу, анализирует человеческие страсти, обличает пороки или воспевает добродетели. Материал он черпал из богословия и философии (особенно из Фомы Аквинского), из истории и античной мифологии, но более всего — из собственных переживаний, из ненависти изгнанника и из любви верующего. Под его пером мёртвые вновь обретают плоть и голос: они говорят языком своей эпохи, своими страстями и привычками. Фарината дельи Уберти, гордо стоящий в пылающей гробнице; папа Бонифаций VIII; граф Уголино, грызущий череп архиепископа Руджери; Манфред с его гордым раскаянием; Сорделло; Гуго Капет; святой Фома Аквинский; прадед поэта Каччагуида; святой Бенедикт и апостол Пётр — все они предстают перед нами как живые характеры, а не как отвлечённые символы.
Настоящим судьёй, карающим грехи и вознаграждающим добродетели, выступает сам Данте. Именно его личный, страстный интерес к историческим фигурам и событиям делает поэму столь волнующей. Он перекраивает историю в соответствии со своими политическими и нравственными убеждениями. Поэтому «Божественная комедия» — это не только грандиозная картина средневекового мировоззрения, но и живая драма чувств и идей начала XIV века, а вместе с тем — глубоко личное отражение судьбы поэта: от негодования флорентийского гражданина и изгнанника до пламенной веры христианина и философского пафоса мыслителя.
Написанная на живом тосканском наречии, а не на латыни, поэма открыла новую эпоху. Она определила пути итальянской литературы, придав художественный блеск всем формам средневекового творчества и впервые показав, что народный язык способен выразить самые высокие и сложные идеи.

Петрарка

Петрарка — фигура, в которой соединились два, казалось бы, противоположных начала: страстное возвращение к античной классике и совершенно новое, глубоко личное человеческое чувство, впервые так полно выраженное в европейской лирике. Именно благодаря тому, что он заново открыл и внимательно прочитал великих латинских авторов — Цицерона, Вергилия, Сенеку, Ливия, — мы лучше понимаем и другого Петрарку: человека, который любил живую женщину по имени Лаура и на протяжении всей жизни воспевал её — и при жизни, и после смерти — в стихах, отмеченных изысканной, почти нарочитой красотой формы.
Он стал первым настоящим гуманистом и одновременно первым современным лирическим поэтом. Его жизненный путь был долгим и полным бурь. Много лет он провёл в Авиньоне, где яростно обличал разложение и нравственную порчу папского двора. Он объехал почти всю Европу, переписывался с императорами и папами и уже при жизни считался самым значительным писателем своего времени.
Его «Канцоньере» (Canzoniere, или «Книга песен») традиционно делится на три части. Первая содержит стихи, написанные при жизни Лауры; вторая — стихи, созданные после её смерти (она умерла от чумы в 1348 году); третья часть — это «Триумфы» (Trionfi). Единственная тема почти всех этих стихотворений — любовь. Однако трактовка её необычайно разнообразна: здесь встречаются тончайшие психологические наблюдения, яркие образы природы, самые разные оттенки чувства — от нежной меланхолии до страстной тоски.
Лирика Петрарки резко отличается и от песен провансальских трубадуров, и от стихов итальянских поэтов, писавших до него, и, конечно, от лирики Данте. Петрарка — поэт-психолог. Он тщательно исследует каждое своё душевное движение и передаёт его с утончённой, почти музыкальной сладостью. Его поэзия уже не стремится к трансцендентному, как у Данте, а остаётся целиком в пределах человеческого опыта. Вторая часть «Канцоньере» заметно более страстная и горестная. «Триумфы» удались ему значительно хуже: пытаясь подражать «Божественной комедии», он создал скорее аллегорическую схему, чем живую поэзию.
В «Канцоньере» есть и несколько политических стихотворений. Одно из них, как принято считать, обращено к Кола ди Риенцо; есть также сонеты, направленные против авиньонского двора. Эти стихи замечательны силой чувства и тем, что в них уже слышится более широкое, чем у Данте, итальянское сознание. Петрарка любил Италию, которую видел иначе, чем люди Средневековья: он связывал её с Римом — великим городом своих античных героев, Цицерона и Сципиона. Именно поэтому его часто называют предшественником ренессансного гуманизма и современных национальных устремлений.При этом у Петрарки не было строгой политической программы. Он восхвалял Кола ди Риенцо, призывал императора Карла IV, одно время сближался с Висконти. Его политические симпатии больше зависели от впечатлений и обстоятельств, чем от твёрдых принципов. Главным оставалось одно — глубокая, почти личная любовь к Италии, которую он мысленно воссоединял с великим Римом древности.

Боккаччо

У Боккаччо была такая же восторженная любовь к древности и такое же преклонение перед новой итальянской литературой, как и у Петрарки. Он первым составил латинский перевод «Илиады», а в 1375 году — «Одиссеи». Его классическая ученость проявилась в работе De genealogia deorum, в которой он перечисляет богов в соответствии с генеалогическими деревьями различных авторов, писавших о языческих божествах. Genealogia deorum — это, как сказал А. Х. Херен, энциклопедия мифологических знаний; и это было предшественником гуманистического движения 15 века. Боккаччо был также первым историком женщин в своем De mulieribus claris и первым, кто рассказал историю великих несчастных в своем De Casibus virorum illustrium. Он продолжил и усовершенствовал прежние географические исследования в своей интересной книге De montibus, silvis, fontibus, lacubus, fluminibus, stagnis, et paludibus, et de nominibus maris, для которой он использовал Vibius Sequester. Из его итальянских произведений его лирика и близко не приближается к совершенству Петрарки. Его повествовательная поэзия лучше. Он не изобретал октавную строфу, но первым использовал ее в длинном и художественном произведении, в своей «Тесеиде», старейшей итальянской романтической поэме. Филострато повествует о любви Тройоло и Грисеиды (Троила и Крессиды). Возможно, Боккаччо знал французскую поэму Бенуа де Сент-Мора о Троянской войне; но интерес его стихотворения заключается в анализе страсти любви. Ninfale fiesolano рассказывает историю любви нимфы Месолы и пастуха Африко. Amorosa Visione, поэма в триолях, несомненно, обязана своим происхождением Божественной комедии. «Амето» представляет собой смесь прозы и поэзии и является первым итальянским пасторальным романом.

«Филокопо» занимает самое раннее место среди прозаических романов. В нем Боккаччо рассказывает о любви Флорио и Бьянкафьоре. Вероятно, для этой работы он черпал материалы из популярного источника или из византийского романа, о котором, возможно, ему упоминал Леонцио Пилато. В «Филокопо» есть замечательное изобилие мифологической части, которая наносит ущерб роману как художественному произведению, но вносит свой вклад в историю ума Боккаччо. «Фьямметта» — еще один роман о любви Боккаччо и Марии д'Акино, предполагаемой внебрачной дочери короля Роберта, которую он всегда называл этим именем Фьямметта.

Боккаччо прославился в основном благодаря итальянскому произведению «Декамерон», сборнику из сотни романов, рассказанных группой мужчин и женщин, которые удалились на виллу недалеко от Флоренции, спасаясь от чумы в 1348 году. , особенно во Франции, теперь впервые принял художественную форму. Стиль Боккаччо стремится к подражанию латыни, но у него проза впервые приняла форму развитого искусства. Грубость старых fabliaux сменяется тщательной и добросовестной работой ума, чувствующего прекрасное, изучившего классиков и стремящегося по возможности подражать им. Помимо этого, в «Декамероне» Боккаччо является очертателем характера и наблюдателем страстей. В этом его новизна. Об источниках романов «Декамерона» написано много. Вероятно, Боккаччо пользовался как письменными, так и устными источниками. Народная традиция, должно быть, снабдила его материалами для многих историй, как, например, история Гризельды.

В отличие от Петрарки, всегда недовольного, озабоченного, утомленного жизнью, тревожимого разочарованиями, мы находим Боккаччо спокойным, безмятежным, довольным собой и своим окружением. Несмотря на эти фундаментальные различия в характерах, два великих автора были давними и теплыми друзьями. Но их привязанность к Данте не была равной. Петрарка, который говорит, что видел его однажды в детстве, не сохранил о нем приятных воспоминаний, и было бы бесполезно отрицать, что он ревновал к его известности. «Божественную комедию» ему прислал Боккаччо, когда он был уже стариком, и он признался, что никогда ее не читал. С другой стороны, Боккаччо испытывал к Данте нечто большее, чем любовь, — энтузиазм. Он написал его биографию (некоторые критики осуждают точность) и прочитал публичные критические лекции по стихотворению в Санта-Мария-дель-Фьоре во Флоренции.

Другие

Подражатели

Фацио дельи Уберти и Федерико Фреззи принадлежат к числу наиболее заметных подражателей «Божественной комедии» Данте, хотя их подражание касалось прежде всего внешней формы и аллегорической схемы, а не глубины философского и поэтического замысла.
Фацио дельи Уберти (ок. 1305/1309 – после 1367), потомок знаменитого гибеллина Фарината дельи Уберти, родился в изгнании и провёл жизнь при дворах североитальянских сеньоров (Скалигеров, Висконти). Его главное сочинение — «Диттамондо» («Dicta mundi», «Сказания о мире»), незаконченная дидактическая поэма в шести книгах, написанная терцинами. Поэт изображает себя путешествующим по известному тогда миру в сопровождении древнеримского географа Гая Юлия Солина. Спутником и проводником выступает аллегорическая фигура Добродетели. Маршрут охватывает Италию, Грецию, Германию, Францию, Испанию, северную Европу, известные части Африки и Азии. Поэма представляет собой настоящую стихотворную энциклопедию: географические описания, исторические предания, легенды о происхождении городов (особенно итальянских) и нравоучительные отступления. Источниками служат Солин, Плиний Старший, Исидор Севильский, Помпоний Мела, Орозий и Библия. Хотя формально «Диттамондо» явно ориентирован на «Комедию», цели у него иные — не духовное восхождение, а передача знаний. Работа над поэмой продолжалась с середины 1340-х годов до смерти автора и осталась незавершённой.
Федерико Фреззи (ок. 1346 – 1416), доминиканец, профессор теологии во Флоренции, Пизе и Болонье, а с 1403 года епископ родного Фольиньо, создал поэму «Квадриреджо» («Quadriregio», «Четыре царства»). Это обширное произведение (четыре книги, 74 главы, более двенадцати тысяч стихов в терцинах) описывает аллегорическое путешествие человека от греха к спасению. Путь проходит через четыре царства: Любви (где проводником выступает Амур), Сатаны, Пороков и Добродетелей. Спутником поэта становится богиня Паллада (Минерва). Фреззи подробно изображает ад, лимб, чистилище и рай, но делает это с большим уклоном в морализаторство и проповедь, чем Данте. В поэме много философских, теологических и естественнонаучных рассуждений, а также прославления правителей Фольиньо из рода Тринчи. «Квадриреджо» считается одной из самых удачных и полных имитаций «Божественной комедии» в итальянской литературе конца XIV – начала XV века.
Параллельно с эпико-дидактической традицией развивалась новеллистика, прямо продолжавшая линию Боккаччо.
Сер Джованни Фьорентино (авторство окончательно не установлено) между 1378 и 1385 годами написал сборник «Пекороне» («Il Pecorone» — «Простак» или «Баран»). Пятьдесят новелл разбиты на двадцать пять дней. Рамка повествования такова: молодой флорентиец Ауретто (анаграмма слова «auctore» — «автор»), чтобы увидеть прекрасную монахиню Сатурнину, сам становится монахом и получает должность капеллана в монастыре близ Форли. Каждую ночь они встречаются в гостиной монастыря и рассказывают друг другу истории. Многие новеллы имеют историческую основу и опираются на «Новую хронику» Джованни Виллани. Одна из историй — о венецианском купце Джаннетто и еврее-ростовщике, требовавшем фунт мяса, — позже повлияла на «Венецианского купца» Шекспира.
Франко Саккетти (ок. 1332–1400), флорентийский купец, политик и дипломат, создал «Тричентоновелле» («Trecentonovelle»). Из задуманных трёхсот новелл до нас дошло около 223–228. В отличие от Боккаччо, Саккетти отказался от сложной рамки. Новеллы чаще всего основаны на реальных событиях и анекдотах флорентийской жизни конца XIV века. Автор нередко выступает в них свидетелем или участником. Сюжеты часто грубоваты и «неподходящи» с точки зрения высокой морали, но каждая история завершается собственным нравоучительным выводом Саккетти. Благодаря этому сборник даёт яркую, живую и реалистическую картину флорентийского общества того времени и по духу близок средневековым морализациям.
Третьим значительным новеллистом этого круга был Джованни Серкамби из Лукки (1347–1424). После 1374 года он написал сборник новелл, прямо подражая «Декамерону». Рамка такова: группа горожан Лукки бежит от чумы и путешествует по разным городам Италии. По пути они рассказывают истории. Сборник содержит более полутора сотен новелл и отражает как литературную моду, так и реальные события эпохи (в том числе паломничество «белых» 1399 года).
К более поздним, но важным именам относятся Мазуччо Салернитано (настоящее имя Томмазо Гуардати, ок. 1410/1420 – ок. 1475) и Антонио Корнаццано (ок. 1429/1430 – 1483/1484).
Мазуччо создал «Новеллино» — сборник из пятидесяти новелл, разделённых на пять частей (декад). Книга, посвящённая Ипполите Марии Арагонской, отличается резкой антиклерикальной сатирой, мизогинией и интересом к тёмным, иногда жестоким сторонам жизни. Одна из новелл (о Мариотто и Ганоцце) стала источником сюжета, который позже использовали Луиджи да Порто и Шекспир в «Ромео и Джульетте». Сборник был опубликован посмертно в 1476 году в Неаполе.
Антонио Корнаццано, придворный поэт при Сфорца, Коллеони и Эсте, прославился сборником «Пословицы в фацетиях» («Proverbi in facetie»). В нём он объясняет происхождение популярных поговорок с помощью коротких, часто весьма вольных и комических новелл. Книга пользовалась огромной популярностью в XV–XVI веках и многократно переиздавалась.
Таким образом, в XIV–XV веках итальянская литература одновременно продолжала дантовскую традицию аллегорического путешествия и развивала боккаччиевскую новеллистику, всё больше склоняясь к реалистическому изображению современной жизни и нравоучительному осмыслению происходящего.

Хроники

Многие флорентийские хроники, которые раньше относили к XIII веку, сегодня в большинстве своём признаны поздними подделками. Классический пример — так называемая «Хроника» Рикордано Малеспини, долгое время считавшаяся одним из древнейших источников по истории города. Критика XIX века (в первую очередь работы Пауля Шеффера-Бойхорста) убедительно показала, что она представляет собой компиляцию более позднего времени, во многом зависящую от текста Джованни Виллани.
Подлинным памятником конца XIII — начала XIV века остаётся «Cronica delle cose occorrenti ne’ tempi suoi» Дино Компаньи. Написанная примерно в 1310–1312 годах, она охватывает события 1280–1312 годов и особенно подробно рассказывает о борьбе белых и чёрных гвельфов. Компаньи, сам принадлежавший к партии белых, был непосредственным участником многих описываемых событий и писал живым, энергичным народным языком. В XIX веке вокруг подлинности его хроники разгорелся знаменитый «спор о Дино» (Dino-Streit): часть немецких учёных объявила текст фальшивкой XV–XVI веков, однако исследования Исидоро дель Лунго и обнаружение более ранних рукописей в основном подтвердили авторство Компаньи. Сегодня хроника считается подлинной, хотя отдельные языковые особенности могут отражать правки более поздних переписчиков. По живости и политической остроте она заметно превосходит более суховатый и всеохватный труд Виллани.
Джованни Виллани (ок. 1276/1280–1348) был уже не столько страстным участником событий, сколько наблюдательным летописцем и коммерсантом. Выходец из популанской семьи, он работал в банковских компаниях Перуцци и Буонаккорси, ездил в Рим на юбилей 1300 года, а затем по торговым делам во Францию, Фландрию и Швейцарию. Именно впечатление от величия Рима, по его собственным словам, натолкнуло его на мысль написать историю родной Флоренции. Результатом стала «Nuova Cronica» (Новая хроника) в двенадцати (по критическому изданию — тринадцати) книгах. Она начинается с библейских времён и Вавилонской башни и доходит до 1346–1348 годов.
Особенная ценность труда Виллани заключается в том, что он выходит далеко за рамки чисто политической и военной истории. Он подробно фиксирует размеры жалованья должностных лиц, расходы на содержание войска, стоимость общественных праздников и строек, данные о населении (для 1336–1338 годов он даёт оценку около 90 тысяч жителей, а для апреля 1347 года — более точную цифру в 94 тысячи), объёмы хлебной торговли, работу монетного двора и другие экономические и статистические сведения, которые редко встречаются у средневековых хронистов. Благодаря путешествиям и широким связям его повествование охватывает не только Тоскану, но и значительную часть Европы. При этом, когда Виллани пишет о событиях, происходивших до его рождения или в отдалённых местах, он нередко повторяет легенды, хронологические ошибки и баснословные подробности, характерные для средневековой историографии. Чем ближе рассказ к его собственной эпохе, тем он становится достовернее и богаче деталями.
После смерти Джованни от чумы в 1348 году хронику продолжил его младший брат Маттео Виллани. Маттео довёл повествование до 1363 года — года собственной смерти, также во время эпидемии. Его одиннадцать книг сохраняют общий стиль «Nuova Cronica», но отражают уже иную эпоху: последствия «Чёрной смерти», политическую нестабильность, деятельность компаний наёмников.
Затем работу подхватил сын Маттео — Филиппо Виллани. Он довёл хронику примерно до 1364 года, закончив рассказ миром между Флоренцией и Пизой. Филиппо известен также как автор литературных биографий знаменитых флорентийцев («Liber de origine civitatis Florentiae et eiusdem famosis civibus») и как один из первых комментаторов Данте.
Таким образом, «семейная» хроника Виллани — от Джованни через Маттео к Филиппо — образует непрерывную линию флорентийской историографии, охватывающую более полувека и дающую уникальный материал не только по политической, но и по экономической и повседневной жизни города в XIV веке.

Аскеты

«Божественная комедия» Данте аскетична по своему замыслу и во многих моментах исполнения. В ней путь души через Ад, Чистилище и Рай представляет собой суровый духовный путь очищения, самоограничения и постепенного отречения от земных страстей. Работа Петрарки обладает схожими качествами: в его латинских трактатах и в отдельных частях «Canzoniere» звучат мотивы презрения к миру, покаяния и внутреннего созерцания. Однако ни Данте, ни Петрарку нельзя причислить к чистым аскетам своего времени. Они оставались людьми культуры, политики и литературного самовыражения. Зато многие другие писатели XIV века полностью подпадают под эту категорию.
Мистицизм святой Екатерины Сиенской (1347–1380) имел ярко выраженный политический и реформаторский характер. Эта необыкновенная женщина, дочь красильщика, не получившая систематического образования, стремилась вернуть Римскую церковь к евангельской простоте и добродетели. Она оставила обширное собрание писем (более 380), написанных высоким, возвышенным и в то же время страстным тоном. Адресатами были папы (особенно Григорий XI, которого она убеждала вернуться из Авиньона в Рим), кардиналы, короли, правители городов, простые монахи и миряне. Её язык соединяет мистический экстаз с жёсткой нравственной проповедью. Это было, пожалуй, самое ясное и сильное религиозное высказывание, прозвучавшее в Италии XIV века. Хотя точные идеи будущей Реформации ещё не приходили ей в голову, в её сердце уже жила глубокая потребность в великой нравственной реформе Церкви. Екатерина занимает важное место среди тех, кто подготовил почву для религиозных движений XVI века.
Другой сиенец, Джованни Коломбини (около 1304–1367), богатый купец и сенатор, пережил внезапное обращение после чтения жития святой Марии Египетской (в переводе Доменико Кавальки). Он основал орден иезуатов (Gesuati, или «бедных братьев Иисуса»), движение, вдохновлённое идеалом святого Франциска Ассизского. Коломбини проповедовал крайнюю бедность, служение больным, погребение умерших и постоянное произнесение имени Иисуса. Его письма, адресованные духовным дочерям и спутникам, принадлежат к числу самых замечательных аскетических произведений XIV века. Они просты, горячи и полны евангельского радикализма.
Бьянко да Сиена (около 1350–1399), тоже член ордена иезуатов, стал одним из самых плодовитых авторов духовных лауд (laudi). Его многочисленные песнопения, часто исполнявшиеся в народной среде, продолжали традицию Якопоне да Тоди и пользовались большой популярностью на протяжении всего позднего Средневековья. В них звучат темы любви к Христу, нищеты духа, покаяния и мистического союза с Богом.
Якопо Пассаванти (около 1302–1357), доминиканец, в своём «Specchio della vera penitenza» («Зеркало истинного покаяния») соединил проповедь с яркими повествовательными примерами (exempla). Книга, написанная на народном языке, должна была наставлять мирян в практике покаяния. Пассаванти умел устрашать читателя картинами греха и наказания, но делал это с литературной силой, близкой к новеллистике.
Доменико Кавалька (около 1270–1342), тоже доминиканец из Пизы, перевёл с латыни «Vite de’ Santi Padri» — жития отцов-пустынников. Этот труд стал одним из самых читаемых аскетических текстов Trecento. Кавалька стремился сделать древний опыт египетских и сирийских отшельников доступным простым, неграмотным людям. Его проза отличается мягкостью, ясностью и глубокой человечностью. Именно чтение жития Марии Египетской в переводе Кавальки подтолкнуло Коломбини к обращению.
К этой же традиции принадлежат проповеди Ривальта (вероятно, имеется в виду один из доминиканских или францисканских проповедников того времени) и многочисленные духовные рассуждения Франко Саккетти — того самого Саккетти, который прославился как автор новелл. Даже светский новеллист не мог полностью отойти от религиозной тематики эпохи.
В целом религиозно-аскетическая литература была одним из важнейших проявлений итальянского духа XIV века. Она существовала параллельно с великой светской литературой Данте, Петрарки и Боккаччо и часто оказывала на неё скрытое влияние. В то время, когда Флоренция и другие города переживали расцвет городской культуры, купечества и proto-гуманизма, другая, более скрытая Италия продолжала жить идеалами евангельской бедности, покаяния и мистического соединения с Богом. Именно эта литература готовила почву для будущих духовных реформ и сохраняла живую связь с раннехристианским и францисканским наследием.

Политические работы

Многие поэты XIV века активно обращались к политической тематике. Особого внимания заслуживает Фацио дельи Уберти (около 1305–1367), автор знаменитой аллегорической поэмы «Диттамондо» («Сказание о мире»), написанной терцинами. В ней поэт в образе путешественника вместе с руководителем Солином совершает воображаемое странствие по различным странам и городам, сочетая географические описания с историческими и моральными размышлениями. Помимо этого крупного произведения Уберти создал сервентское послание, обращённое к правителям и народу Италии, отдельную поэму, посвящённую Риму, а также резкие обличительные стихи против императора Карла IV Люксембургского. К числу заметных политических авторов того времени относятся также Франческо ди Ванноццо, Фрате Стоппа (Стоппа де’ Бостали) и Маттео Фрескобальди. В целом можно сказать, что пример Петрарки, особенно его знаменитой канцоны «Italia mia», вдохновил многих литераторов посвятить себя патриотической поэзии, проникнутой болью за раздробленную и страдающую родину.
К этому же периоду относится и формирование литературного явления, получившего название петраркизма. Уже в XIV веке появились поэты, которые воспевали любовь, сознательно подражая манере Петрарки — с её изысканной лексикой, сложными метафорами, анализом тончайших душевных состояний и культом недосягаемой возлюбленной. Однако существовали и авторы, которые трактовали любовную тему более свободно и оригинально, в так называемой полупопулярной манере. Среди них выделяются авторы баллад (баллат) — сер Джованни Фиорентино, Франко Саккетти, Никколо Солданьери, а также Гвидо и Биндо Донати. Баллаты представляли собой стихотворные тексты, предназначенные для пения во время танцев; до наших дней сохранилось значительное количество музыкальных записей XIV века, на которые эти стихи исполнялись.
Стихотворная форма активно использовалась и для изложения исторических и дидактических сюжетов. Антонио Пуччи переложил в стихи «Хронику» Джованни Виллани. Горелло де Синигарди создал хронику Ареццо в терцинах, а Пьер де Натали описал в той же стихотворной форме путешествие папы Александра III в Венецию. Практически любая тема — история, трагедия, земледелие — могла стать предметом поэтической обработки. Нери ди Ландосио написал стихотворное житие святой Екатерины Сиенской, а Якопо Градениго разделил текст Евангелий на терцеты, продолжая средневековую традицию версификации священных книг.

15 век: ренессансный гуманизм

Гуманизм эпохи Возрождения сформировался в течение XIV и первой половины XV века как глубокий интеллектуальный и культурный ответ на господствовавшую тогда средневековую схоластическую систему образования. Схоластика была ориентирована прежде всего на практическую, предпрофессиональную подготовку. Она готовила мужчин к карьере врача, юриста или профессионального богослова и опиралась на строго определённый набор утверждённых учебников по логике, натурфилософии, медицине, праву и теологии. Обучение носило узкоспециализированный и довольно жёсткий характер: студенты овладевали профессиональным жаргоном и методами, необходимыми для работы в рамках существующих институтов.
Гуманисты предложили принципиально иную модель. Их целью было не просто готовить специалистов, а формировать граждан — включая, хотя и реже, женщин, — способных ясно, красиво и убедительно говорить и писать. Такой человек, по их мнению, мог более активно и ответственно участвовать в общественной жизни своего города, влиять на сограждан и склонять их к добродетельным и разумным поступкам. Средством достижения этой цели стало изучение studia humanitatis — того, что позже назвали гуманитарными науками: грамматики, риторики, истории, поэзии и моральной философии.
Главными центрами раннего гуманизма стали Флоренция и Неаполь. Именно здесь сложилась среда, в которой новая образовательная программа быстро нашла поддержку у правящих кругов и образованной элиты.
Ранние гуманисты — Франческо Петрарка, Колуччо Салютати и Леонардо Бруни — были страстными собирателями античных рукописей. Многие из них занимали должности в церковной иерархии и даже имели духовный сан (как сам Петрарка). Другие, подобно ученику Петрарки Салютати, служили юристами и канцлерами итальянских городов-государств. Салютати долгое время занимал пост канцлера Флорентийской республики и благодаря своему положению имел прямой доступ к мастерским переписчиков книг. Это позволяло гуманистам активно разыскивать, копировать и распространять забытые античные тексты.
К середине XV века гуманистическая образовательная программа уже получила широкое признание в Италии. Значительная часть представителей высших сословий проходила именно такое обучение. Гуманистические идеалы проникли и в высшие круги Церкви. Некоторые кардиналы и даже папы были убеждёнными гуманистами и обладали средствами для создания крупных библиотек. Яркий пример — кардинал Василий Виссарион (Basilius Bessarion). Грек по происхождению, он перешёл из православия в католицизм, считался серьёзным кандидатом на папский престол и являлся одним из самых образованных людей своего времени. Именно он сыграл важную роль в передаче на Запад богатейшего корпуса греческих рукописей.
В XV веке на папском престоле побывали пять гуманистов. Среди них особенно выделяется Эней Сильвий Пикколомини, ставший папой Пием II. Он был плодовитым писателем и автором трактата «О воспитании мальчиков» (De liberorum educatione), в котором изложил гуманистические принципы воспитания и образования.

Литература во Флоренции Медичи

Во Флоренции XV века самые знаменитые гуманисты не только свободно владели греческим и латынью, но и сознательно писали на народном тосканском языке, комментировали Данте и Петрарку и защищали их от нападок педантов и схоластов. Леон Баттиста Альберти — архитектор, математик, теоретик искусства и блестящий знаток античности — писал трактаты и диалоги именно на volgare, доказывая, что народный язык способен выражать самые сложные философские и научные мысли. Веспасиано да Бистиччи, всю жизнь окружённый греческими и латинскими рукописями в своей книжной лавке у ворот Сан-Пьетро, оставил «Vite di uomini illustri del secolo XV» — сборник живых биографий, который и сегодня ценится за точность деталей и почти дневниковую откровенность; по простоте и непосредственности эти жизнеописания соперничают с лучшими прозаическими памятниками XIV века. Андреа да Барберино, напротив, обратился к рыцарской традиции и создал прекрасную прозу «I Reali di Francia», придав старым каролингским легендам новый, уже ренессансный романтический колорит. Фео Белькари и Джироламо Бенивьени, каждый по-своему, вернулись к мистическому идеализму Trecento: первый — в духовных «rappresentazioni sacre», второй — в платонических канцонах, где христианская любовь и неоплатонический экстаз сливаются в единое целое.
Но именно в личности Лоренцо Медичи особенно ярко видно, как Флоренция сформировала весь дух итальянского Возрождения. Его ум с юности питался античностью: он слушал лекции грека Иоанна Аргиропулоса, участвовал в платоновских пирах, которые устраивал Марсилио Фичино в Кареджи, собирал кодексы, античные скульптуры, вазы, картины, резные камни и рисунки, чтобы украсить сады монастыря Сан-Марко и создать библиотеку, позже названную Лауренцианской. В залах его городского дворца на Виа Ларга и на виллах в Кареджи, Фьезоле и Поджо-а-Кайано стояли расписные сундуки Делло ди Никколо Делли с сюжетами из Овидия, «Геркулес» Антонио Поллайоло, «Паллада и кентавр» Боттичелли, работы Филиппино Липпи и Андреа дель Верроккьо. Лоренцо целиком жил в классическом мире, и тем не менее, когда мы читаем его стихи, перед нами предстаёт человек своего времени — горячий поклонник Данте и старых тосканских поэтов, черпающий вдохновение у народной музы. Он умел придать своей поэзии и краски самого жёсткого реализма, и самого возвышенного идеализма: от платоновского сонета он легко переходил к страстным терцинам «Amori di Venere», от торжественного «Salve» — к грубоватым «Nencia da Barberino» и «Beoni», от карнавальных песен («Canti carnascialeschi») — к глубоко личным лаудам. В его стихах сильно чувство природы — то нежное и меланхоличное, то бодрое и полнозвучное, словно отголосок всей той бурной, полной страстей и амбиций жизни, которой жила Флоренция. Он умел смотреть в собственное сердце суровым, почти стоическим взором и в то же время изливаться с бурной, почти вакхической полнотой. Он описывал с точностью скульптора, высмеивал, смеялся, молился, вздыхал — всегда изящный, всегда флорентиец, но флорентиец, который читал Анакреонта, Овидия и Тибулла, жаждал наслаждаться жизнью и одновременно вкушать самые утончённые радости искусства.
Рядом с Лоренцо де’ Медичи идёт Анджело Полициано (Аньоло Амброджини, 1454–1494), один из самых блестящих умов флорентийского Ренессанса. Глубокий знаток греческого и латинского, профессор Студио флорентийского, воспитатель детей Лоренцо и его близкий друг, Полициано сумел с исключительным мастерством соединить древнее и современное, народное и классическое. В его «Риспетти» (особенно в «риспетти спиччолати» — коротких, законченных в одной октаве стихах) и «Баллатах» поражает неподражаемая свежесть образов, лёгкость и пластичность формы. Великий греческий учёный, он писал итальянские стихи с ослепительной живописностью; чистейшая элегантность греческих источников (Гомер, Феокрит, греческая эпиграмма) пронизывает всё его искусство — как в «Фабуле об Орфее» (первом значительном светском драматическом опыте на народном языке, написанном около 1480 года в Мантуе), так и в незавершённых «Стансах для турнира» («Stanze per la giostra», 1475–1478), посвящённых победе Джулиано де’ Медичи на турнире 1475 года на площади Санта-Кроче.
В атмосфере пышного медичейского двора возник совершенно новый поэтический жанр — canto carnascialesco (карнавальная песня). Это хоровые песни, которые сопровождались символическими маскарадами и триумфальными шествиями, распространёнными во Флоренции во время карнавала и календиммаджо (праздника 1 мая). Написанные в метре, близком к баллате, они чаще всего вкладывались в уста представителей разных цехов и профессий — пекарей, парфюмеров, садовников, торговцев, — которые с игривыми, нередко откровенно двусмысленными и не слишком целомудренными намёками воспевали своё ремесло. Этими триумфами и маскарадами руководил сам Лоренцо Великолепный. По вечерам по городу проезжали большие компании на лошадях, играя на инструментах и распевая эти песни. Сохранились и произведения самого Лоренцо, превосходящие все остальные художественным совершенством. Самая знаменитая из них — «Bacco ed Arianna» («Триумф Вакха и Ариадны», около 1490 года), где в лёгких, почти танцевальных строфах звучит знаменитый призыв:
«Сколько юность прекрасна и мила,
Но уходит она каждый час.
Кто хочет быть счастлив — будь им сейчас:
О завтрашнем дне ничего не узнать».

Эпопея: Пульчи и Боярдо

В Италии XV века ещё не существовало настоящей эпической поэзии в классическом смысле — такой, какая была у Гомера, Вергилия или в средневековых французских chansons de geste. Однако народная культура уже давно питалась устными и полуписьменными стихотворными повествованиями, которые назывались кантари (cantari). Эти произведения, обычно написанные октавами (ottava rima), содержали занимательные истории — чаще всего из каролингского цикла, артуровских легенд или классической древности — и исполнялись вслух на площадях и в трактирах странствующими певцами (canterini). Помимо кантари существовали и более пространные романтические поэмы, вроде «Buovo d’Antona» (итальянская версия истории о Бевисе из Хэмптона) или «Regina Ancroja», которые тоже черпали материал из рыцарских преданий.
Первым, кто сумел вдохнуть в этот жанр настоящую художественную жизнь и поднять его на уровень литературы, стал флорентиец Луиджи Пульчи (1432–1484). Он вырос и сформировался в ближайшем окружении семьи Медичи и был тесно связан с двором Лоренцо Великолепного. По просьбе Лукреции Торнабуони, матери Лоренцо, Пульчи начал писать свою большую поэму «Морганте» (полная редакция — «Морганте Маджоре», 28 песней, около 30 080 строк, окончательно опубликована в 1483 году). Материал почти целиком взят из малоизвестной народной рыцарской поэмы XV века (так называемого «Орландо»), которую в XIX веке заново открыл филолог Пио Райна. Пульчи, однако, далеко ушёл от своего источника. Он создал собственную сложную структуру, часто превращая героические сюжеты в насмешку и пародию, снижая пафос рыцарских подвигов, вводя множество отступлений — то капризных и бурлескных, то учёных, то теологических и философских. Особенно знамениты эпизоды с великаном Морганте (который становится верным спутником Орландо) и с прожорливым получеловеком-полудемоном Маргутте. Пульчи сумел соединить серьёзное и комическое, высокое и низкое, и тем самым впервые превратил романтический эпос в подлинное произведение искусства.
С более серьёзным и цельным замыслом к той же материи подошёл Маттео Мария Боярдо, граф Скандиано (1441–1494). Его «Orlando innamorato» («Влюблённый Орландо») — грандиозная поэма в трёх книгах (осталась незаконченной), в которой автор попытался охватить почти весь спектр каролингских легенд, щедро приправив их мотивами артуровского цикла и восточной сказки. Центральной движущей силой сюжета становится любовь: суровый паладин Орландо влюбляется в прекрасную язычницу Анджелику, и эта страсть переворачивает весь привычный мир рыцарских ценностей. Несмотря на обилие юмора, бурлеска и фантастических приключений, Боярдо испытывал глубокое и искреннее сочувствие рыцарским идеалам — любви, вежливости, доблести и щедрости. Именно это внутреннее благородство и богатство воображения сделали его поэму одним из важнейших предшественников «Неистового Орландо» Ариосто.
Третьей значительной романтической поэмой того же столетия стала «Мамбриано» (45 песней) Франческо Белло, более известного как Чеко из Феррары, или Франческо Слепой (Cieco da Ferrara, ок. 1460–1505/1506). Поэт, потерявший зрение уже в зрелом возрасте, служил при дворах Гонзага и Эсте. В «Мамбриано» он свободно черпал материал из каролингского цикла, романов Круглого стола и классической античности, создавая сложное переплетение приключений, любви и волшебства. Белло обладал необыкновенной изобретательностью и богатым воображением; особенно заметно влияние на него Боярдо — прежде всего в свободном обращении с фантазией и в умении сочетать героическое с занимательным.
Таким образом, именно эти три поэмы — «Морганте» Пульчи, «Влюблённый Орландо» Боярдо и «Мамбриано» Франческо Белло — подготовили почву для расцвета итальянского рыцарского эпоса в начале XVI века и стали прямыми предшественниками шедевров Ариосто и Тассо.

Другие

В XV веке итальянская историография находилась ещё в зачаточном состоянии: у неё было немного серьёзных представителей, и качество большинства сочинений оставляло желать лучшего. Подлинный подъём исторической мысли относится уже к следующему, XVI столетию. Подавляющее большинство трудов по-прежнему писалось на латыни — языке учёности и международной гуманистической культуры.
Леонардо Бруни из Ареццо (1370–1444), канцлер Флорентийской республики и один из крупнейших гуманистов своего времени, создал «Историю флорентийского народа» (Historiae Florentini populi) — фундаментальный труд в двенадцати книгах, написанный классической латынью и проникнутый гражданским пафосом. Джовиано Понтано (Джованни Понтано, 1426–1503), видный деятель неаполитанского гуманизма, оставил латинские исторические сочинения, посвящённые Неаполитанскому королевству. Бернардино Корио (ок. 1459–1519) предпринял попытку написать историю Милана уже на итальянском языке, однако его «История Милана» (Storia di Milano) отличается ещё довольно грубым, необработанным стилем.
В ту же эпоху появляются теоретические трактаты, отразившие новый взгляд на искусство. Леонардо да Винчи создал «Трактат о живописи» (Trattato della pittura), а Леон Баттиста Альберти — работы о скульптуре («De statua») и архитектуре («De re aedificatoria»). Однако значение этих двух имён выходит далеко за рамки авторства отдельных трактатов. Они воплотили одну из самых характерных черт Ренессанса — универсальность гения, способность с одинаковым совершенством действовать в самых разных областях знания и творчества.
Леонардо да Винчи был не только живописцем, но и архитектором, поэтом, инженером-гидротехником, конструктором, анатомом и выдающимся математиком. Альберти — музыкантом, юристом, архитектором, рисовальщиком и литератором; он обладал необычайно острым чувством природы и редкой способностью усваивать и перерабатывать всё, что видел и слышал. Вместе Леонардо и Альберти представляют собой почти исчерпывающий образ той интеллектуальной мощи Ренессанса, которая в XVI веке начнёт специализироваться и развиваться по отдельным направлениям, открыв путь к тому, что нередко называют золотым веком итальянской литературы.
Пьеро Каппони (1446–1496), автор «Комментариев о завоевании Пизы» (Commentari dell’acquisto di Pisa) и повествования о восстании чомпи (Tumulto dei Ciompi), принадлежит одновременно к позднему Trecento и раннему Quattrocento.
Ещё раньше, на рубеже XIII–XIV веков, Альбертино Муссато из Падуи (1261–1329) написал на латыни историю императора Генриха VII и создал латинскую трагедию «Эццеринида» (Ecerinis) о кровавом правлении Эццелино да Романо, имперского викария в Северной Италии. Эта трагедия, по всей видимости, так и не была поставлена на сцене и осталась одиноким, изолированным опытом.
Настоящее развитие драматургии приходится на XV век. Этот жанр полупопулярной литературы зародился во Флоренции и был тесно связан с народными празднествами в честь святого Иоанна Крестителя — покровителя города. Sacra Rappresentazione представляет собой прямое развитие средневековой мистерии (Mistero). Хотя формально она относилась к сфере народной поэзии, среди её авторов встречались весьма известные литераторы. Лоренцо Медичи написал «Святых Иоанна и Павла» (San Giovanni e Paolo), а Фео Белькари — «Святого Панунция», «Авраама и Исаака» и ряд других пьес.
Уже в течение XV века в Sacra Rappresentazione начинает проникать комико-профанный элемент. Решительный разрыв с библейским и легендарным условным каноном совершил Анджело Полициано в своём «Орфее» (Orfeo, ок. 1480). По внешней форме это сочинение ещё принадлежит к традиции сакральных представлений, однако по содержанию и по внесённому в него подлинно художественному началу оно уже существенно от них отделяется и открывает путь к новой светской драме.

XVI век: Высокое Возрождение

Никколо Макиавелли и Франческо Гвиччардини по праву считаются основоположниками современной исторической науки в Италии. Именно они первыми попытались превратить историю из моралистического повествования или простой хроники событий в инструмент политического анализа, основанный на наблюдении, сравнении и выведении общих закономерностей.
Главными произведениями Макиавелли остаются «История Флоренции» (Istorie fiorentine), «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» (Discorsi sopra la prima deca di Tito Livio), «О военном искусстве» (Dell’arte della guerra) и, конечно, «Государь» (Il Principe). Его подлинная заслуга заключается не столько в точности изложения фактов (в «Истории Флоренции» он нередко жертвует деталями ради композиции), сколько в методе. Макиавелли сознательно ставил политическое действие в центр исследования: он наблюдал современные ему события, сопоставлял их с античными примерами и извлекал из этого сопоставления принципы, которые, по его мнению, сохраняют силу во все времена. История для него была не самоцелью, а лабораторией политики. Именно поэтому его повествование иногда уступает в фактической точности более сухим хронистам, но выигрывает в аналитической остроте и художественной законченности. Макиавелли обладал редким даром абстрагироваться от частных и преходящих обстоятельств своего времени, чтобы ухватить то, что он считал вечным и неизменным в природе человека и государства.
После Макиавелли наиболее значимой фигурой итальянской историографии XVI века становится Франческо Гвиччардини. Если Макиавелли стремился к широким обобщениям, то Гвиччардини отличался необычайной наблюдательностью и стремлением свести свои наблюдения к своеобразной политической науке. Его главный труд — «История Италии» (Storia d’Italia) — охватывает период от смерти Лоренцо Великолепного (1492) до 1534 года. Это произведение отличается редким сочетанием качеств: оно насыщено политической мудростью, мастерски выстроено по композиции, даёт живые и точные психологические портреты действующих лиц и написано в величественном, сдержанном стиле. Гвиччардини демонстрирует глубокое знание человеческой природы и умеет тонко различать темпераменты, способности и привычки не только отдельных людей, но и целых народов Европы. Он постоянно ищет причины событий, и чаще всего находит их в столкновении интересов государей, в их взаимной зависти, в расчётах и просчётах дипломатии. То, что он сам был непосредственным участником и свидетелем многих описываемых событий (в качестве папского наместника и дипломата), придаёт его суждениям особый вес.
В «Заметках» (Ricordi, или Pensieri) Гвиччардини идёт ещё дальше: путём постоянного самоанализа он пытается извлечь как бы квинтэссенцию всего виденного и пережитого, чтобы создать максимально точную и универсальную политическую доктрину. Если Макиавелли мыслил категориями республики и virtù, то Гвиччардини мыслил категориями конкретного интереса, расчёта и обстоятельств. Вместе они заложили основы исторической науки, опирающейся на наблюдение и критический анализ, а не на моральную проповедь или простую регистрацию фактов.
Рядом с этими двумя гигантами стоят менее значительные, но всё же достойные внимания историки. Среди флорентийцев это Якопо Нарди — честный и добродетельный человек, защищавший права республиканской Флоренции перед Карлом V; Бенедетто Варки, Джамбаттиста Адриани и Бернардо Сеньи. За пределами Тосканы выделяются Камилло Порцио, оставивший рассказ о «Заговоре баронов» и историю Италии 1547–1552 годов; Анджело ди Костанцо, Пьетро Бембо и Паоло Парута. Все они в той или иной мере продолжали дело, начатое Макиавелли и Гвиччардини, хотя никому из них не удалось достичь той же глубины и силы анализа.

Наука история: Макиавелли и Гвиччардини

Основная черта литературной эпохи, пришедшей на смену раннему Возрождению (кватроченто), состоит в том, что она довела до совершенства все виды искусства. В этот период исконно итальянский характер народного языка (volgare) был органично соединён с классицизмом стиля, опиравшимся на подражание античным образцам и строгим правилам поэтики Аристотеля. Писатели и теоретики стремились создать совершенный литературный язык, который сочетал бы живую выразительность итальянской речи с гармонией, ясностью и риторической изысканностью древних авторов.
Этот период получил название чинквеченто и длился примерно с 1494 по 1559–1560 годы. Его началом принято считать вторжение французского короля Карла VIII в Италию в 1494 году. Этот поход открыл эпоху Итальянских войн (1494–1559), разрушил относительное политическое равновесие между итальянскими государствами и положил начало длительному иностранному господству — сначала французскому, затем испанскому и имперскому. В результате Апеннинский полуостров постепенно утрачивал политическую самостоятельность и переживал глубокий кризис. Завершением эпохи часто считают мир в Като-Камбрези (1559), закрепивший испанскую гегемонию над значительной частью Италии и подведший итог более чем шестидесятилетней череде войн, дипломатических интриг и смен правителей.
Знаменитые деятели первой половины XVI века получили образование и сформировались ещё в предыдущем столетии — в условиях относительно спокойного и процветающего кватроченто. Среди них:
Пьетро Помпонацци (1462) — философ-аристотелик, профессор Падуанского и Болонского университетов, автор трактата «О бессмертии души», в котором он осторожно, но последовательно отстаивал материалистические и рационалистические выводы из учения Аристотеля;
Марчелло Вирджилио Адриани (1464) — гуманист, канцлер Флорентийской республики, учитель и непосредственный начальник Макиавелли, переводчик греческих авторов и один из последних крупных представителей флорентийского гражданского гуманизма;
Никколо Макиавелли (1469) — политический мыслитель, историк и драматург, чьи труды («Государь», «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», «История Флоренции») стали вершиной политического реализма эпохи;
Пьетро Бембо (1470) — кардинал, теоретик языка и главный создатель петраркистского канона; его «Рассуждения в прозе о народном языке» утвердили тосканский volgare Петрарки и Боккаччо как общеитальянскую литературную норму;
Лудовико Ариосто (1474) — придворный поэт феррарских Эсте, автор «Неистового Орландо» — величайшего рыцарского эпоса Возрождения, соединившего средневековую фантазию с классической гармонией и иронией;
Микеланджело Буонарроти (1475) — не только скульптор, живописец и архитектор, но и выдающийся поэт, чьи сонеты и мадригалы отразили глубокий внутренний конфликт между платоническим идеалом и земной страстью;
Якопо Нарди (1476) — историк и драматург, убеждённый республиканец, автор «Истории города Флоренции» и трагедий, написанных в духе классической традиции;
Бальдассаре Кастильоне (1478) — дипломат и писатель, создатель «Книги о придворном» — идеального портрета совершенного человека Ренессанса, соединяющего образованность, изящество манер, воинскую доблесть и моральную добродетель;
Джан Джорджо Триссино (1478) — теоретик языка и драматург, автор первой «правильной» итальянской трагедии «Софонисба», написанной в строгом соответствии с правилами Аристотеля, и сторонник орфографической реформы, стремившийся приблизить написание к произношению.
Литературная деятельность, развернувшаяся с конца XV до середины XVI века, была прямым продуктом политических, социальных и культурных условий более ранней эпохи. Относительная стабильность и богатство итальянских дворов XV века, расцвет гуманизма, активное собирание и изучение античных рукописей, а также изобретение книгопечатания создали ту плодородную почву, на которой в чинквеченто выросли классицизм Бембо, политический реализм Макиавелли, рыцарский эпос Ариосто и идеал совершенного придворного Кастильоне. Даже в условиях войн, чумы и иностранного господства культура чинквеченто сумела сохранить и довести до высшей точки те ценности, которые были заложены в относительно спокойные десятилетия кватроченто.

Людовико Ариосто

«Неистовый Орландо» Людовико Ариосто представляет собой прямое продолжение незавершённого романа Маттео Марии Боярдо «Влюблённый Орландо». Главная особенность поэмы Ариосто заключается в том, что он соединил средневековую рыцарскую романтику с формами и образцами классической античной литературы. Ариосто оставался романтиком, но творил прежде всего из любви к самому искусству слова. Его эпопея не преследует никакой высокой нравственной или политической цели. Единственным стремлением поэта было создать увлекательный роман, способный доставить удовольствие ему самому и его современникам.
В отличие от более серьёзных эпических замыслов, «Неистовый Орландо» погружает читателя в причудливый, фантастический мир, где поэт свободно следует собственному капризу, свободно переходит от одной сюжетной линии к другой и нередко с лёгкой иронией улыбается собственному творению. Главной заботой Ариосто становится предельное совершенство изображения. Именно поэтому он уделяет особое внимание стилю. В его руках стих оказывается необычайно пластичным: он одинаково легко передаёт возвышенные и низменные, серьёзные и шутливые ситуации. Октавная строфа (ottava rima) достигает у Ариосто исключительного изящества, богатства ритмических вариаций и гармонической законченности, став одним из самых совершенных образцов этой формы в итальянской поэзии.

Пьетро Бембо

Пьетро Бембо (1470–1547) сыграл ключевую роль в становлении итальянского литературного языка. Венецианский патриций, гуманист, поэт и впоследствии кардинал, он последовательно отстаивал тосканский диалект XIV века как основу единой литературной нормы. Именно его труды в значительной степени вернули в центр внимания поэзию Петрарки и прозу Боккаччо, сделав их образцами для писателей XVI столетия.
Бембо стремился придать тосканскому итальянскому ту же силу эмоционального воздействия, какой, по его представлениям, обладал древнегреческий язык для своих слушателей. Вместо того чтобы опираться на современную ему речь или на более сложный и неоднородный язык Данте, он избрал в качестве высшего образца «чистый» и гармоничный стиль Петрарки (для поэзии) и Боккаччо (для прозы). Этих двух авторов XIV века он фактически вернул в моду и превратил в канон.
В главном теоретическом сочинении — «Prose della volgar lingua» («Проза о народном языке», 1525) — Бембо подробно разобрал принципы стихосложения. Он рассматривал рифму, ударение, звучание согласных и гласных, ритмический баланс строк, чередование длинных и коротких стихов. По его теории, умелое расположение слов способно вызывать у слушателя целую гамму чувств: от сладости и изящества до суровости и печали. Таким образом Бембо создал своего рода «поэтику звука», в которой языковая форма становится средством эмоционального воздействия.
Эти идеи оказались решающими для развития итальянского мадригала — главной светской музыкальной формы XVI века. Композиторы (особенно представители венецианской школы, начиная с Адриана Вилларта) брали тексты, построенные или проанализированные по принципам Бембо, прежде всего стихи Петрарки, и стремились музыкально воплотить именно те оттенки звучания, ритма и эмоциональной окраски, о которых писал гуманист. Благодаря этому мадригал превратился в тончайший инструмент соединения слова и музыки.
Так теория Бембо, изначально литературная, оказала глубокое влияние и на музыку Возрождения, закрепив за тосканским литературным языком статус общеитальянской нормы на столетия вперёд.

Торквато Тассо

Историки итальянской литературы сомневаются, следует ли отнести Тассо к периоду наивысшего развития Ренессанса, или же он сам должен образовать период, промежуточный между ним и последующим. Конечно, он был глубоко не в гармонии со своим веком. Его религиозная вера, серьезность его характера, глубокая меланхолия, поселившаяся в его сердце, его постоянное стремление к идеальному совершенству — все это ставит его вне литературной эпохи, представленной Макиавелли, Ариосто и Берни. Как сказал Кардуччи, Тассо является законным наследником Данте: он верит и рассуждает о своей вере с помощью философии; он любит и комментирует свою любовь в ученом стиле; он художник и пишет диалоги схоластических рассуждений, которые можно было бы считать платоническими. Ему было всего восемнадцать лет, когда в 1562 году он попробовал свои силы в эпической поэзии и написал Ринальдо, в котором говорится, что он пытался примирить аристотелевские правила с разнообразием Ариосто. Позже он написал «Аминту», пастырскую драму изысканного изящества, но произведение, к которому он давно обратил свои мысли, было героической поэмой, которая поглотила все его силы. Он объясняет свои намерения в трех «Discorsi», написанных во время сочинения «Иерусалиммы»: он выберет великий и чудесный сюжет, не настолько древний, чтобы потерять всякий интерес, и не настолько недавний, чтобы помешать поэту приукрасить его выдуманными обстоятельствами. Он трактовал бы ее строго по правилам единства действия, наблюдаемым в греческих и латинских поэмах, но с гораздо большим разнообразием и пышностью эпизодов, так что в этом пункте она не уступала бы романтической поэме; и, наконец, он напишет его в возвышенном и богато украшенном стиле. Это то, что Тассо сделал в Gerusalemme liberata, предметом которого является освобождение гробницы Иисуса Христа в 11 веке Готфридом Бульонским. Поэт не следует верно всем историческим фактам, но излагает перед нами их главные причины, вводя сверхъестественное действие Бога и сатаны. «Иерусалимма» — лучшая героическая поэма, какую только может показать Италия. Он приближается к классическому совершенству. Его эпизоды прежде всего прекрасны. В нем глубокое чувство, и все отражает меланхолическую душу поэта. Что же касается стиля, то, хотя Тассо старательно старался держаться ближе к классическим образцам, нельзя не заметить, что он чрезмерно употребляет метафоры, антитезы, надуманные тщеславия; и именно с этой точки зрения некоторые историки относят Тассо к литературному периоду, обычно известному под названием Secentismo, а другие, более умеренные в своей критике, говорят, что он подготовил для него путь.

Второстепенные писатели

Между тем была попытка исторической эпопеи. Джан Джорджио Триссино из Виченцы написал стихотворение под названием Italia liberata dai Goti. Полный знаний и правил древних, он построил себя на последних, чтобы воспевать походы Велисария; он сказал, что заставил себя соблюдать все правила Аристотеля и что он подражал Гомеру. В этом мы снова видим один из продуктов Ренессанса; и, хотя работа Триссино бедна изобретательностью и лишена какой-либо оригинальной поэтической окраски, тем не менее она помогает лучше понять, каково было состояние ума в 16 веке.

Лирическая поэзия определенно не принадлежала к тем видам, которые достигли большой высоты в 16 веке. Оригинальности совершенно не хватало, поскольку в том веке казалось, что нельзя сделать ничего лучше, чем копировать Петрарку. Тем не менее, даже в этом стиле были некоторые энергичные поэты. Монсеньор Джованни Гвидичони из Лукки (1500–1541) показал, что у него великодушное сердце. В прекрасных сонетах он выразил свою скорбь по поводу печального положения своей страны. Франческо Мольца из Модены (1489–1544), знавший греческий, латынь и иврит, писал изящно и с душой. Джованни делла Каса (1503–1556) и Пьетро Бембо (1470–1547), хотя и петрархисты, были элегантны. Даже Микеланджело временами был петраркистом, но его стихи несут на себе печать его незаурядного и оригинального гения. И немало дам должно быть поставлено рядом с этими поэтами, такими как Виттория Колонна (возлюбленная Микеланджело), Вероника Гамбара, Туллия д'Арагонская и Джулия Гонзага, поэты очень деликатные и превосходящие по гениальности многих литераторов своего времени. время. Изабелла ди Морра — исключительный пример женской поэзии того времени, чья печальная жизнь была одной из самых пронзительных и трагических историй итальянского Возрождения.

Много трагедий написано в 16 веке, но все они слабые. Причиной этого было нравственное и религиозное равнодушие итальянцев, отсутствие сильных страстей и энергичных характеров. Первым на трагическую сцену вышел Триссино со своей Софонисбой, самым скрупулезным соблюдением правил искусства, но написанным болезненными стихами и без теплоты чувств. «Орест» и «Росмунда» Джованни Ручеллаи были не лучше, как и перевод «Антигоны» Луиджи Аламанни. Спероне Сперони в своей «Каначе» и Джиральди Чинтио в своей «Орбекче» пытались стать новаторами в трагической литературе, но вызвали критику гротеска и споры о роли приличия. Их часто считали уступающими Торрисмондо Торквато Тассо, особенно примечательными хорами, которые иногда напоминают хор греческих трагедий.

Итальянская комедия 16 века была почти полностью создана по образцу латинской комедии. Они почти всегда были сходны сюжетом, характерами старика, слуги, служанки; и аргумент часто был тем же самым. Таким образом, Lucidi Аньоло Фиренцуолы и Vecchio amoroso Донато Джаннотти были созданы по образцу комедии Плавта, как и Sporta Джамбаттисты Джелли, Marito Лодовико Дольче и другие. По-видимому, среди многих писателей, писавших комедии, следует выделить только трех писателей: Макиавелли, Ариосто и Джован-Мария Чекки. В своей «Мандраголе» Макиавелли, в отличие от других, сочинил комедию характеров, создав личности, которые и сейчас кажутся живыми, потому что он тонко наблюдательным взглядом копировал их с действительности. Ариосто, с другой стороны, отличался своим изображением привычек своего времени, и особенно привычек феррарской знати, а не объективным описанием характера. Наконец, Чекки оставил в своих комедиях сокровище разговорного языка, которое позволяет нам удивительным образом познакомиться с той эпохой. Небезызвестный Пьетро Аретино тоже может быть включен в список лучших комедийных авторов.

15 век включал юмористическую поэзию. Антонио Каммелли, по прозвищу Пистой, заслуживает особого внимания из-за его острого дружелюбия, как выразился Сент-Бев. Но именно Франческо Берни и сатира довели этот вид литературы до совершенства в 16 веке. От него стиль был назван бернской поэзией. У Бернески мы находим почти то же самое явление, которое мы уже заметили в отношении Orlando furioso. Именно искусство ради искусства вдохновило и побудило Берни писать, а также Антонио Франческо Граццини по прозвищу Иль Ласка и других меньших писателей. Можно сказать, что в их поэзии нет ничего; и правда, что они особенно любят восхвалять низкие и отвратительные вещи и насмехаться над тем, что благородно и серьезно. Бернская поэзия есть ярчайшее отражение того религиозного и нравственного скептицизма, который был характерен для итальянской общественной жизни XVI века и который проявился в большинстве произведений того периода, — скептицизма, остановившего религиозную Реформацию в Италии и в свою очередь, было следствием исторических условий. Бернески, и особенно сам Берни, иногда принимали сатирический тон. Но настоящей сатирой их назвать нельзя. Напротив, чистыми сатириками были Антонио Винчигуэрра, венецианец, Лодовико Аламанни и Ариосто, последний превосходивший остальных аттической элегантностью своего стиля и некоторой откровенностью, переходящей в злобу, что особенно интересно, когда поэт говорит о себе.

В 16 веке было немало дидактических произведений. В своей поэме «Le Api» Джованни Ручеллаи приближается к совершенству Вергилия. Его стиль ясный и легкий, и он добавляет интереса к своей книге частыми намеками на события того времени. Однако наиболее важным дидактическим произведением является « Кортиджано» Кастильоне , в котором он представляет дискуссию во дворце герцогов Урбино между рыцарями и дамами о том, какие подарки требуются идеальному придворному. Эта книга ценна как иллюстрация интеллектуального и нравственного состояния высшего итальянского общества в первой половине XVI века.

Из романистов 16 века двумя наиболее известными были Градзини и Маттео Банделло; первый такой же игривый и причудливый, как последний серьезен и торжественен. Банделло был доминиканским монахом и епископом, но, несмотря на это, его романы были очень расплывчатыми по тематике, и что он часто высмеивал духовных лиц своего времени.

В то время, когда восхищение качествами стиля, стремление к классической элегантности были столь сильны, как в 16 веке, большое внимание, естественно, уделялось переводу латинских и греческих авторов. Среди очень многочисленных переводов того времени до сих пор известны «Энеида» и «Пасторали Лонга Софиста» Аннибале Каро; как и переводы « Метаморфоз» Овидия Джованни Андреа дель Ангильяра , «Золотого осла» Апулея Фиренцуолы и « Жизни и морали» Плутарха Марчелло Адриани.

17 век: период упадка

Примерно с 1559 года, после заключения Като-Камбрезийского мира, в итальянской литературе начался длительный период упадка. Испания утвердила своё господство на Апеннинском полуострове, политическая жизнь замерла, а Контрреформация и усилившаяся инквизиция жёстко ограничили свободу мысли. Инквизиция подвергла жестоким пыткам Томмазо Кампанеллу, а Джордано Бруно в 1600 году был сожжён на костре на римской площади Кампо деи Фиори.
Чезаре Бальбо позже остроумно заметил: если счастье народных масс заключается в мире без труда, если счастье дворянства — в титулах без реальной власти, если государи довольствуются молчаливым согласием подданных на своё правление без подлинной независимости и суверенитета, если литераторы и художники удовлетворяются тем, что пишут, рисуют и строят с одобрения современников, но под презрительным взглядом потомства, если целая нация счастлива в праздности без достоинства и в спокойном, незаметном разложении — то ни один период в истории Италии не был таким «счастливым», как эти сто сорок лет от Като-Камбрезийского мира до войны за испанское наследство.
В истории итальянской литературы это время получило название сечентизма (от «сеиченто» — XVII век). Писатели эпохи сознательно прибегали к крайним преувеличениям и изощрённым приёмам. Они стремились поразить читателя тем, что в искусстве называют маньеризмом или барокко: нагромождали метафоры, культивировали жеманность, гиперболы и всякого рода причудливые словесные эффекты. Смысл часто отступал перед формой — авторы соревновались не в глубине мысли, а в способности извлечь из неё как можно более блестящую, искусственную и неожиданную оболочку.

Маринизм

Во главе школы сечентистов (маринистов) стоял Джамбаттиста Марино (Giambattista Marino, 1569–1625) из Неаполя. Он прославился прежде всего огромной мифологической поэмой «Адоне» (L’Adone), опубликованной в Париже в 1623 году и насчитывающей более сорока тысяч стихов в двадцати песнях. Это самое длинное поэтическое произведение итальянской литературы, своего рода энциклопедия барочного мира, где тонкая сюжетная линия любви Венеры и Адониса обрастает бесчисленными отступлениями, описаниями, научными и географическими отсылками.
Марино довёл до крайности маньеристический принцип «stupire» — изумлять читателя. Он насыщал стих самыми экстравагантными метафорами, натянутыми антитезами и далеко идущими концептами (concetti). Антитезы он нанизывал одну на другую так плотно, что целые строфы превращались в непрерывную цепь контрастов и словесных игр. Его поэзия блистала чувственной музыкальностью, изощрёнными описаниями и виртуозной техникой, но часто жертвовала глубиной содержания ради внешнего блеска.
По стопам Марино пошёл болонский поэт и юрист Клаудио Акиллини (Claudio Achillini, 1574–1640). Он довёл маринизм до ещё большей крайности: его стихи отличались особенно вычурными, почти гротескными образами и гиперболами. Знаменитый сонет «Sudate, o fuochi, a preparar metalli…», обращённый к Людовику XIII, стал позднее предметом насмешек (в том числе у Мандзони в «Обручённых») именно из-за своей чрезмерной напыщенности.
Почти все итальянские поэты XVII века в той или иной мере оказались затронуты маринизмом. Среди них Алессандро Гвиди, который, хотя и не доходил до крайностей своего учителя, всё же писал напыщенно и риторично, и Фульвио Тести (1593–1646), чья поэзия часто выглядит искусственной и жеманной.
Однако и Гвиди, и Тести испытали влияние другого крупного поэта эпохи — Габриэлло Кьябреры (Gabriello Chiabrera, 1552–1638) из Савоны. Влюблённый в античную, особенно греческую, поэзию, Кьябрера сознательно ориентировался на Пиндара, Анакреонта и Горация. Он создавал новые метрические формы, писал на религиозные, моральные, исторические и любовные темы, стремясь к классической ясности и гармонии. Его стих элегантен и отточен, но нередко страдает от недостатка настоящего внутреннего содержания, которое поэт пытается компенсировать изящными поэтическими украшениями.
Школа Кьябреры, получившая название «классицизма барокко», всё же стала заметным шагом вперёд по сравнению с чистым маринизмом. В лучших своих лирических произведениях Кьябрера обнаруживает подлинный поэтический дар, который, к сожалению, часто растворялся в условностях и литературных вкусах своего времени.

Аркадия

В конце XVII века среди итальянских литераторов укрепилось убеждение, что для возрождения поэзии необходимо решительно изменить её форму и отказаться от крайностей предыдущей эпохи. 5 октября 1690 года в Риме, в саду при монастыре Сан-Пьетро-ин-Монторио, была основана Академия Аркадии. Главными инициаторами выступили Джован Марио Крешимбени (ставший первым хранителем академии) и Джан Винченцо Гравина; вместе с ними в число четырнадцати основателей вошли литераторы из круга бывшей шведской королевы Кристины.
Название «Аркадия» было выбрано не случайно. Академия стремилась возродить простоту и естественность древних пастухов, которые, согласно мифу, жили в золотой век в греческой Аркадии. Члены общества принимали пасторальные греческие имена, а собрания часто проводили под открытым небом. Если сечентисты (последователи Марино) грешили самонадеянной погоней за новизной, напыщенностью и чрезмерной усложнённостью, то аркадцы провозгласили возвращение к «полям истины» и воспевание пасторальной простоты. Однако на деле это оказалось лишь заменой одной крайности другой: вместо барочной пышности пришла изнеженность и мелочная утончённость, вместо преувеличения — жеманная грация.
Аркадия стала реакцией на сечентизмо, но реакцией, которая в конечном счёте ещё больше обеднила и иссушила итальянскую лирику. Стихи аркадцев заполняют множество томов и включают сонеты, мадригалы, канцонетты и белые стихи. Среди сонетистов особенно выделялся Джован Баттиста Феличе Дзаппи (Тирси Левкасио), один из основателей академии. Среди авторов песен и канцонетт наибольшей известностью пользовался Паоло Ролли. Ещё более знаменитым стал Карло Инноченцо Фругони — поэт богатого воображения, но поверхностного ума, чья лёгкая и плодовитая муза часто упрекалась в пустоте.
Хотя членами Аркадии были почти исключительно мужчины, по крайней мере одна женщина сумела войти в академию благодаря поэтическому дарованию. Мария Антония Скалера Стеллини (Аричия Гнатеатиде) была принята в 1694 году.
Отдельно стоит упомянуть флорентийца Винченцо да Филикая. Он обладал подлинным лирическим талантом, особенно проявившимся в торжественных канцонах, посвящённых осаде Вены турками в 1683 году и её освобождению. Эти стихи возвысили его над многими пороками эпохи, однако и в них заметны риторическая искусственность и некоторое ложное самомнение.
В целом вся итальянская лирика XVII века страдала одними и теми же недостатками, хотя и в разной степени: отсутствием искреннего чувства и чрезмерным вниманием к внешней форме.

Независимые мыслители

В то время как политическая раздробленность, испанское господство и духовный гнёт Контрреформации создавали в Италии XVII века впечатление, будто последний луч свободной мысли угас, несколько сильных и независимых умов продолжали прокладывать новые пути. Бернардино Телезио, Лучо Ванини, Джордано Бруно и Томмазо Кампанелла решительно отказались от слепого следования аристотелевской традиции. Они настаивали на изучении природы «по её собственным принципам», через опыт и наблюдение, и тем самым подготовили почву для подлинной научной революции, которую совершил Галилео Галилей — великий современник Рене Декарта во Франции и Фрэнсиса Бэкона в Англии.
Галилей был не только выдающимся учёным, но и замечательным прозаиком. Преданный почитатель Ариосто, он перенёс в свою прозу лучшие качества «Неистового Орландо»: ясность и свободу выражения, точность, лёгкость и изящество. Его язык стоит в резком контрасте с вычурной, перегруженной метафорами поэзией своего времени. Многие исследователи справедливо считают прозу Галилея одной из вершин итальянской литературы — живой, точной и удивительно современной даже по меркам позднейших эпох.
Ещё одним ярким симптомом духовного пробуждения стал подъём сатиры, которая служила формой протеста против морального и политического упадка страны. Особенно заметны здесь Сальватор Роза и Алессандро Тассони.
Сальватор Роза, родившийся в 1615 году близ Неаполя, был одновременно живописцем, музыкантом и поэтом. В своих сатирах он с горечью и негодованием говорил о бедственном положении Италии, изливая чувства, по удачному выражению Джузеппе Джусти, «in generosi rabbuffi» — в благородных, яростных упрёках. Роза стал одним из предшественников той патриотической литературы, которая в XVIII веке подготовила итальянское Возрождение.
Алессандро Тассони, в свою очередь, сохранил независимость суждения в эпоху всеобщего раболепия. Его «Похищенное ведро» (La secchia rapita) — блестящий образец героико-комической поэмы, где эпический размах сочетается с острой личной и политической сатирой. Ещё смелее Тассони выступил в «Филиппиках», прямо обрушившись на испанское засилье и призвав герцога Карло Эмануэле Савойского продолжать борьбу за свободу Италии.

Сельское хозяйство

Паганино Бонафе (или Бонафè), болонский гражданин из зажиточной буржуазной семьи, в 1360 году создал дидактический поэтический трактат «Tesoro de’ rustici» («Сокровище крестьян»). Это одно из самых ранних итальянских произведений георгианского жанра на вольгаре. В нём автор, опираясь на практический опыт, даёт подробные наставления по обработке почвы разных типов, удобрению, посадке деревьев, виноградарству и другим сельскохозяйственным работам. Произведение написано в простой, близкой к диалекту манере и стало важным документом как для истории аграрной практики Болоньи XIV века, так и для истории языка.
Именно «Tesoro de’ rustici» положило начало традиции итальянской георгианской поэзии — дидактических поэм, посвящённых сельскому хозяйству и деревенской жизни, которые впоследствии получили широкое развитие в эпоху Возрождения и XVIII веке.
Этот жанр достиг зрелости в творчестве Луиджи Аламанни (1495–1556). Его поэма «La coltivazione» (1546), написанная в свободных одиннадцатисложниках (versi sciolti) и разделённая на шесть книг, стала самым значительным итальянским подражанием «Георгикам» Вергилия. Аламанни подробно описывает все аспекты земледелия и сельской жизни, обогащая текст эпизодами и размышлениями.
Ещё раньше Джованни Ручеллаи (1475–1525) создал изящный поэтический трактат «Le api» (ок. 1524, опубликован посмертно в 1539 году). Это одно из первых значительных произведений на итальянском языке в свободном стихе, посвящённое жизни пчёл. Ручеллаи соединил виргилианскую традицию с собственными наблюдениями за пасекой.
В XVIII веке традиция продолжилась. Джироламо Баруффальди (1675–1755) написал обширный поэму «Il Canapajo» (1741) в восьми книгах, целиком посвящённую возделыванию конопли — важнейшей культуре для экономики Феррары и Венецианской республики. Бартоломео Лоренци (1732–1822) в поэме «Della coltivazione de’ monti» (1778), составленной в октавах и разделённой по четырём временам года, дал подробное руководство по ведению хозяйства в холмистой и горной местности Веронщины. Джамбаттиста Сполверини (1695–1763) создал одно из лучших произведений жанра — «La coltivazione del riso» (1758). В четырёх книгах свободного стиха он с большой точностью и поэтической выразительностью описал все этапы рисоводства, опираясь на практику собственных имений близ озера Гарда.
Так линия, начатая Паганино Бонафе в XIV веке, через ренессансные поэмы Аламанни и Ручеллаи привела к расцвету итальянской георгианской поэзии в XVIII столетии.

Возрождение в 18 веке: век разума и реформ

В XVIII веке, особенно во второй его половине, политическое положение итальянских земель, находившихся под контролем Габсбургов, заметно изменилось к лучшему. Это произошло в правление императора Священной Римской империи Иосифа II (1765–1790, единоличное правление с 1780 года) и его преемников. Иосиф II стал одним из самых ярких представителей просвещённого абсолютизма. Его политика, получившая название «йозефинизм», опиралась на идеи рационального управления, общественного блага и ограничения традиционных привилегий.
В австрийской Ломбардии (Миланском герцогстве) реформы начались ещё при Марии Терезии, но при Иосифе II они приняли гораздо более радикальный характер. К 1786 году были упразднены старые аристократические магистратуры, вместо них создана современная централизованная администрация с провинциальными интендантами. Сокращалось влияние церкви, проводились образовательные преобразования (открытие народных школ, реорганизация университетов Павии и Милана), упорядочивались финансы и судопроизводство. Крестьяне получили личную свободу, а евреи и протестанты — расширенные права благодаря Патенту о веротерпимости 1781 года.
Ещё более последовательные и гуманные преобразования осуществлял младший брат Иосифа — Пьетро Леопольдо (будущий император Леопольд II), правивший Тосканой с 1765 по 1790 год. Под влиянием физиократов и идей Просвещения он ввёл свободную торговлю зерном, упразднил цехи, провёл земельные и налоговые реформы, резко ограничил церковные привилегии. Вершиной стала Уголовная реформа 1786 года — первый в Европе кодекс, полностью отменивший смертную казнь и пытки (под прямым влиянием трактата Чезаре Беккариа «О преступлениях и наказаниях»). Тоскана на четверть века превратилась в своеобразную лабораторию просвещённого абсолютизма.
На этих государей и их советников сильно воздействовали философы и публицисты Просвещения — как французские (Вольтер, Монтескьё, физиократы), так и итальянские (Беккариа, братья Верри, Дженовези, Филанджьери). Идеи разума, равенства перед законом, религиозной терпимости, полезности государства для подданных и «общественного счастья» стали идеологической основой реформ. Хотя многие преобразования Иосифа II встретили сопротивление знати, духовенства и даже части просветителей и после его смерти были частично свёрнуты, общий вектор модернизации итальянских земель под властью Габсбургов в XVIII веке оказался необратимым.

История и общество: Вико, Муратори и Беккариа

Джамбаттиста Вико стал одним из первых мыслителей, в которых в Италии отчётливо проявилось пробуждение подлинного исторического сознания. В своём главном труде «Scienza nuova» («Новая наука») он стремился выявить универсальные законы, управляющие развитием человеческого общества. Исходя из психологического анализа человеческой природы, Вико пытался сформулировать «comune natura delle nazioni» — общую природу народов. По его концепции, цивилизации проходят повторяющиеся циклы: от варварства через героический и затем гражданский период к упадку и новому варварству. Эти идеи заложили основу философского осмысления истории как закономерного процесса, а не простого собрания случайных событий.
Тот же дух научного исследования, который вдохновлял Вико, привёл к систематическому изучению источников итальянской гражданской и литературной истории. Центральной фигурой этого направления стал Лодовико Антонио Муратори. В монументальном собрании «Rerum Italicarum scriptores» он опубликовал хроники, биографии, письма и дневники, охватывающие период с 500 по 1500 год. В «Antiquitates Italicae medii aevi» он разобрал множество спорных и малоизученных вопросов средневековой истории. Вершиной его работы стали «Annali d’Italia» — подробное, основанное на критическом анализе источников изложение истории Италии.
Рядом с Муратори работали и другие выдающиеся эрудиты. Шипионе Маффеи из Вероны в труде «Verona illustrata» создал не только богатое собрание местных древностей, но и образцовую историческую монографию, сочетающую археологию, эпиграфику и нарративную историю. Апостоло Зенон из Венеции внёс значительный вклад в историю литературы: его «Dissertazioni Vossiane» и подробные примечания к «Biblioteca dell’eloquenza italiana» монсеньора Джусто Фонтанини существенно обогатили знания о развитии итальянской словесности. Историей литературы занимались также Джироламо Тирабоски, автор фундаментальной «Storia della letteratura italiana», и граф Джованни Мария Маццукелли из Брешии, составивший обширный биографический словарь итальянских писателей.
Новый дух эпохи не ограничивался только историческими изысканиями. Он стимулировал и исследование экономических и социальных закономерностей. Франческо Галиани в своих работах о деньгах и торговле анализировал природу ценности и денежного обращения. Гаэтано Филанджиери в «Scienza della legislazione» предложил широкую программу законодательных реформ, опираясь на идеи естественного права и утилитаризма. Особое значение имел трактат Чезаре Беккариа «Dei delitti e delle pene» («О преступлениях и наказаниях»). В нём Беккариа выступил против пыток, смертной казни и произвола судебной власти, заложив основы современной пенитенциарной системы и гуманизации уголовного права.

Метастазио и мелодрама

Реформаторское движение в итальянском мелодраме (опере-сериа) начала XVIII века стремилось освободить жанр от барочных условностей, искусственных эффектов, комических вставок, чудес, многочисленных второстепенных персонажей и запутанных интриг. Его целью было вернуть опере правдоподобие, моральную серьёзность и литературное достоинство, приблизив её к классической трагедии и требованиям аркадской эстетики.
Ключевыми фигурами этой реформы стали Апостоло Зенон (1668–1750) и Пьетро Метастазио. Зенон, венецианский учёный и либреттист, ещё в конце XVII – начале XVIII века начал очищать мелодраму: он сокращал число действующих лиц, устранял комические роли, ограничивал чудеса и сверхъестественные вмешательства, предпочитал исторические и героические сюжеты и стремился соблюдать единства времени и места. Его либретто отличались большей логичностью и моральной строгостью, хотя часто оставались несколько жёсткими и рассудочными.
Метастазио (настоящее имя Пьетро Антонио Доменико Бонавентура Трапасси, 1698–1782), уроженец Рима, получил аркадское имя от своего приёмного отца и наставника Джан Винченцо Гравины. Он довёл реформу до зрелой формы. Став в 1730 году придворным поэтом в Вене на смену Зенону, Метастазио стремился сделать мелодраму совместимой с требованиями разума и классицистической драматургии. Он придавал чувствам более естественное и тонкое выражение, оживлял диалоги, уделял большее внимание психологической разработке характеров и логическому развитию сюжета. Его тексты отличались мелодичностью стиха, изяществом языка и умением чередовать речитативы (несущие действие) с ариями (выражающими аффект).
Если бы Метастазио избежал свойственной ему постоянной изысканной манерности, слащавости и частых анахронизмов, его с полным правом можно было бы считать первым подлинным драматическим реформатором XVIII века. На деле именно он создал канон оперы-сериа, который господствовал на европейских сценах несколько десятилетий и повлиял на творчество множества композиторов — от Хассе и Калдары до раннего Моцарта.

Карло Гольдони

Карло Гольдони, венецианец по рождению и духу, сумел преодолеть упорное сопротивление традиционной комедии масок — той самой популярной формы с её застывшими фигурами Панталоне, Доктора, Арлекина, Бригеллы и прочих — и создать на её месте подлинную комедию характеров. Он сознательно ориентировался на пример Мольера, стремясь заменить импровизацию по готовым кановы и условные маски живыми, индивидуально прописанными персонажами.
Его герои нередко остаются несколько поверхностными и типизированными, однако диалоги Гольдони всегда звучат естественно, живо и полны бытовых интонаций. За свою жизнь он написал более ста пятидесяти комедий (по разным подсчётам — от 120 до 150 и более), работая с невероятной скоростью. Из-за этого у него часто не хватало времени на тщательную шлифовку и окончательную отделку текстов. Тем не менее именно с него, после «Мандрагоры» Макиавелли, начинается настоящая линия итальянской комедии характеров.
Драматический талант Гольдони особенно ярко проявляется в том, как он черпал почти все свои типы непосредственно из венецианского общества — купцов, адвокатов, трактирщиц, слуг, ремесленников, простолюдинов — и при этом умел наделять их удивительным разнообразием характеров, положений и речевых манер. Многие из лучших его комедий написаны целиком или частично на венецианском диалекте, который придаёт им особую живость, колорит и достоверность.

Джузеппе Парини

Ведущей фигурой литературного возрождения Италии XVIII века стал Джузеппе Парини (1729–1799). Он родился 23 мая 1729 года в небольшом ломбардском селении Бозизьо (позднее переименованном в Бозизьо-Парини) в семье скромного торговца шёлком. В десять лет мальчика отправили в Милан к дальней родственнице, которая взяла на себя заботу о его воспитании. После её смерти в 1741 году Парини получил небольшое наследство при условии, что примет духовный сан. Он стал священником в 1754 году, хотя призвания к церкви не имел, и в дальнейшем совмещал духовный статус с литературной и преподавательской деятельностью.
В юности Парини входил в круг аркадских поэтов и был известен под пасторальным именем Дарисбо Элидонио. Однако уже тогда он проявлял заметную самостоятельность. В 1752 году, в возрасте двадцати трёх лет, под псевдонимом Рипано Эупилино (анаграмма фамилии Парино и отсылка к озеру Эупилио, древнему названию озера Пузиано близ его родных мест) он опубликовал в Лугано сборник «Некоторые стихотворения» (Alcune poesie). В этих стихах, ещё во многом связанных с традицией, уже ощущается умение брать сцены из реальной жизни и лёгкая сатирическая интонация. Именно этот сборник открыл Парини двери в миланскую Академию преобразованных (Accademia dei Trasformati), где собирались просвещённые представители местной культуры.
Постепенно Парини решительно отошёл от господствовавших литературных условностей. Он отверг петраркизм, вычурность сеичентизма и слащавую пасторальность Аркадии — три явления, которые, по его убеждению, ослабили итальянскую поэзию в предшествующие столетия. В своих одах (Odi), создававшихся на протяжении почти сорока лет (с 1757 по 1795 год), он сочетал высокую классическую форму с гражданским и просветительским содержанием. Уже здесь звучит сатирическая нота, но с полной силой она раскрывается в главном произведении поэта — поэме «День» (Il Giorno).
«День» задуман как иронический «учебник» для молодого миланского патриция. Поэт с изысканной учтивостью наставляет «юного синьора» во всех тонкостях праздной аристократической жизни, тем самым безжалостно обнажая её пустоту, легкомыслие и моральное ничтожество. Поэма разделена на четыре части, соответствующие временам суток: «Утро» (Il Mattino, 1763), «Полдень» (Il Mezzogiorno, 1765), «Вечер» (Il Vespro) и «Ночь» (La Notte). Последние две части остались незавершёнными и были опубликованы только после смерти автора в 1801 году. Благодаря подробному описанию мельчайших бытовых деталей — от пробуждения и туалета до вечерних развлечений — произведение приобретает огромную социальную и историческую ценность как живая картина нравов ломбардской знати второй половины XVIII века.
Как художник, сознательно возвращавшийся к классическим образцам и ориентировавшийся на Вергилия и Данте, Парини проложил путь для последующих поэтов — Витторио Альфьери, Уго Фосколо и Винченцо Монти. В стихе «Дня» появляются новые гармонии: торжественный, иногда несколько жёсткий и «ломаный» ритм служит сознательным протестом против однообразной напевности аркадской поэзии. Тонкая, холодноватая ирония, сдержанное благородство тона и безупречная отделка делают «День» одним из вершинных достижений итальянского неоклассицизма и ярчайшим памятником просветительской сатиры.

Лингвистический пуризм

Во второй половине XVIII века, когда политические страсти достигали наивысшего накала, а классическая и патриотическая школа находилась на пике своего влияния, в Италии с новой силой поднялся вопрос о чистоте языка. Итальянская проза того времени была сильно засорена французскими заимствованиями. Вкусы эпохи проявляли равнодушие к точности выражения и ещё большее — к изяществу стиля. Восстановить достоинство национальной прозы казалось возможным лишь одним путём: вернуться к писателям XIV века — к «золотым тречентистам» (aurei trecentisti), как их называли, либо к классикам итальянской литературы.
Одним из главных глашатаев этого направления стал Антонио Чезари (1760–1828) из Вероны, священник ораторианского ордена. Он переиздал многих древних авторов, а главное — выпустил в 1806–1811 годах новое, значительно расширенное издание «Vocabolario della Crusca» (так называемая «Crusca veronese»), дополнив его тысячами слов и оборотов, извлечённых из текстов XIV века — не только литературных, но и бытовых, купеческих, юридических. В своей «Dissertazione sopra lo stato presente della lingua italiana» (1810), ставшей настоящим манифестом пуризма, Чезари утверждал превосходство тосканского языка и трёх великих писателей — Данте, Петрарки и Боккаччо. Следуя этому принципу, он сам писал, стараясь как можно точнее подражать языку треченто.
Однако в итальянском патриотизме всегда присутствовал муниципальный оттенок. Тосканскому превосходству, провозглашённому Чезари, решительно противостояла ломбардская школа. Её сторонники, опираясь на «De vulgari eloquentia» Данте, возвращались к идее «lingua illustre» — общего итальянского языка, не привязанного исключительно к Флоренции.
Этот спор был не нов. Ещё в XVI веке (Чинквеченто) его горячо обсуждали Бенедетто Варки, Джироламо Муцио, Лодовико Кастельветро, Спероне Сперони и другие. В начале XIX века вопрос вспыхнул снова. Во главе ломбардской школы стояли Винченцо Монти и его зять граф Джулио Пертикари (1779–1822). Монти написал обширную «Proposta di alcune correzioni ed aggiunte al Vocabolario della Crusca» (1817–1826) — многотомный труд, в котором подверг острой, но изящной критике тосканский уклон «Круски». При этом он создал прозу, которая до сих пор считается одной из самых красивых и лёгких в итальянской литературе. Пертикари, человек менее блестящего ума, сузил и заострил полемику в двух трактатах: «Degli scrittori del Trecento e de’ loro imitatori» и «Dell’amor patrio di Dante e del suo libro intorno il volgare eloquio». В них он защищал дантовскую идею общеитальянского «высокого» языка и критиковал чрезмерный тречентизм.
Споры о языке шли рука об руку с литературными и политическими дискуссиями и охватили всю Италию. В них участвовали Базилио Пуоти в Неаполе, Паоло Коста в Романье, Марк Антонио Паренти в Модене, Сальваторе Бетти в Риме, Джованни Герардини в Ломбардии, Луиджи Форначари в Лукке и Винченцо Наннуччи во Флоренции.
Особенное место среди участников этой эпохи занимает Пьетро Джордани (1774–1848) из Пьяченцы. Патриот, классицист и пурист одновременно, он стал своего рода живым воплощением литературного движения своего времени. Вся его жизнь была борьбой за свободу и гражданское достоинство. Глубоко изучив греческих и латинских авторов, а также итальянских писателей XIV века, Джордани оставил сравнительно немного сочинений. Зато каждое из них было тщательно отшлифовано с точки зрения стиля. Его проза вызывала у современников искреннее восхищение своей ясностью, достоинством и классической сдержанностью. Джордани по праву считается последним крупным представителем классицистической литературной эпохи.

Второстепенные писатели

Сатира Гаспаро Гоцци была менее возвышенной, но направлена на ту же цель, что и сатира Парини. В своем «Оссерваторе», чем-то вроде «Зрителя» Джозефа Аддисона, в его «Gazzetta veneta» и в «Мондо морале» он посредством аллегорий и новшеств тонко ударил по порокам, вводя практическую мораль. Сатира Гоцци имеет некоторое сходство по стилю с сатирой Люциана. Проза Гоцци изящна и жива, но подражает писателям 14 века. Другим писателем-сатириком первой половины 18 века был Джузеппе Баретти из Турина. В журнале под названием Frusta letteraria он беспощадно критиковал работы, которые тогда публиковались в Италии. Он многому научился, путешествуя; его долгое пребывание в Британии способствовало независимому характеру его ума. «Фруста» была первой книгой независимой критики, направленной, в частности, против аркадцев и педантов.

В 1782 году родился Джамбаттиста Никколини. В литературе он был классиком; в политике он был гибеллином, что было редким исключением во Флоренции, где он родился. В подражании Эсхилу, а также в написании «Discorsi sulla tragedia greca» и «Возвышенного Микеланджело» Никколини проявил страстную преданность античной литературе. В своих трагедиях он освободился от излишней жесткости Альфьери и отчасти сблизился с английскими и немецкими трагическими авторами. Он почти всегда выбирал политические сюжеты, стремясь сохранить в своих соотечественниках любовь к свободе. Таковы Набукко, Антонио Фоскарини, Джованни да Прочида, Лодовико иль Моро и другие. Он напал на папский Рим в «Арнальдо да Брешиа», длинной трагической пьесе, не подходящей для актерского мастерства и скорее эпической, чем драматической. Трагедии Никколини демонстрируют скорее богатую лирическую жилку, чем драматический гений. Его заслуга в том, что он подтвердил либеральные идеи и открыл новый путь к итальянской трагедии.

Карло Ботта, родившийся в 1766 году, был свидетелем французских грабежей в Италии и властного правления Наполеона. Он написал «Историю Италии с 1789 по 1814 год»; а затем продолжал « Историю» Гвиччардини до 1789 года. Он писал в манере латинских авторов, пытаясь подражать Ливию, соединяя длинные и звучные периоды в стиле, который стремился быть похожим на стиль Боккаччо, мало заботясь о том, что составляет критический материал истории. , только намереваясь декламировать свою академическую прозу на благо своей страны. Ботта хотел быть классиком в стиле, который больше не мог быть таковым, и, следовательно, ему полностью не удалось достичь своей литературной цели. Его слава — только слава человека благородного и патриотического сердца. Не так плоха, как две истории Италии, история Guerra dell'indipendenza americana.

Рядом с Боттой находится Пьетро Коллетта, неаполитанец, родившийся через девять лет после него. У него также в его Storia del reame di Napoli dal 1734 al 1825 была идея защиты независимости и свободы Италии в стиле, заимствованном у Тацита; и ему это удалось лучше, чем Ботте. У него быстрый, краткий, нервный стиль, что делает его книгу привлекательной для чтения. Но говорят, что его поправили Пьетро Джордани и Джино Каппони. Ладзаро Папи из Лукки, автор «Commentari della rivoluzione francese dal 1789 al 1814», мало чем отличался от Ботты и Коллетты. Он также был историком в классическом стиле и относится к своему предмету с патриотическим чувством; но как художник он, возможно, превосходит двух других.

Альберто Фортис положил начало морлахистскому литературному движению в итальянской и венецианской литературе своим произведением 1774 года Viaggio in Dalmazia («Путешествие в Далмацию»).

Революция: патриотизм и классицизм

Идеи Великой французской революции 1789 года оказали глубокое и определяющее влияние на развитие итальянской литературы второй половины XVIII века, придав ей ярко выраженный гражданственный и патриотический характер. Стремление к свободе, равенству и справедливости породило литературу, которая сознательно служила национальным целям: улучшению положения раздробленной Италии, освобождению страны от двойного гнёта — политического деспотизма иностранных держав и местных правителей, а также религиозного мракобесия и церковного засилья.
Итальянские мыслители и писатели того времени рассматривали политическое возрождение нации как неразрывно связанное с интеллектуальным и культурным обновлением. Они были убеждены, что подлинное освобождение возможно лишь через возвращение к идеалам античного классицизма — к образцам древнегреческой и римской литературы, философии и гражданской добродетели. Именно в античности они видели источник моральной силы, республиканского духа и высоких эстетических норм, способных вдохновить современников на борьбу с тиранией.
Это явление во многом повторяло процессы первой половины XV века, когда итальянские гуманисты эпохи Возрождения также обратились к античному наследию, чтобы преодолеть средневековую схоластику и заложить основы новой светской культуры. Подобно своим предшественникам, литераторы конца XVIII столетия стремились соединить классическую форму с актуальным содержанием, создавая произведения, в которых строгая гармония стиха и возвышенный язык служили проводниками идей Просвещения и национального пробуждения.
Яркими выразителями этих тенденций стали, в частности, Джузеппе Парини с его сатирической поэмой «День», бичующей праздность и пороки аристократии, и Витторио Альфьери, чьи трагедии («Саул», «Брут», «Мирра» и другие) наполнены пафосом борьбы против тирании. Альфьери сначала восторженно приветствовал взятие Бастилии одой «Париж без Бастилии» (1789), но позже, разочаровавшись в развитии революции, создал цикл «Мисогалло», выражающий критику французских порядков. Эти авторы, работая в русле неоклассицизма, сочетали просветительские идеалы с возвратом к античным моделям, готовя почву для последующего романтизма и идей Рисорджименто.

Витторио Альфьери

Патриотизм и классицизм стали двумя главными силами, которые вдохновили новую итальянскую литературу на рубеже XVIII–XIX веков. Её подлинное начало связывают с творчеством Витторио Альфьери (1749–1803) — драматурга, поэта и мыслителя из Асти, которого позднее по праву назвали «отцом итальянской трагедии» и одним из провозвестников Рисорджименто.
Альфьери страстно преклонялся перед античной идеей народной свободы, противостоящей любой форме тирании. Эту идею он черпал из истории Древней Греции и Рима, из Плутарха, Ливия, Тацита и Сенеки. Сюжеты своих трагедий он брал именно из этих эпох: «Саул», «Орест», «Виргиния», «Брут Первый», «Брут Второй», «Антигона», «Агамемнон», «Тимолеон» и другие. Однако древние герои в его пьесах говорили языком страстных революционеров конца XVIII века. Их монологи и диалоги были наполнены современным пафосом борьбы за свободу, ненавистью к деспотизму и готовностью жертвовать всем ради родины и достоинства.
За свою жизнь Альфьери создал девятнадцать трагедий. Самыми сильными из них считаются «Саул» (1782) — психологическая драма о власти, ревности и внутреннем распаде — и «Мирра» (1786). В «Виргинии» он воспел римскую добродетель и народный гнев против тирана Аппия Клавдия. В двух «Брутах» показал конфликт между отцовским чувством и долгом перед республикой. Почти в каждой пьесе звучит одна и та же непримиримая тема: борьба свободного человека с абсолютной властью.
Альфьери решительно отверг Аркадскую школу с её многословностью, искусственной пасторальностью и пустой тривиальностью. Вместо лёгкой, украшенной и часто бессодержательной поэзии он стремился к краткости, лаконичности, силе и горечи. Его стиль был суровым, возвышенным и напряжённым. Он сознательно отказывался от всего низкого, идиллического и пастушеского, создавая резкий, «мужской» стих, далёкий от мягкой мелодичности оперы и аркадских сонетов. Трагедия для него была школой гражданственности: на сцене зритель должен был учиться быть свободным, мужественным и нетерпимым к насилию.

Винченцо Монти

Винченцо Монти (1754–1828) тоже был патриотом, но патриотом особого склада. В нём не было одного устойчивого, всепоглощающего чувства, которое направляло бы его всю жизнь. Напротив, ему была свойственна поразительная подвижность эмоций и убеждений. Каждый новый порыв оказывался очередной формой патриотизма, приходившей на смену предыдущей. Когда он видел угрозу для Италии в Французской революции, он создал «Пеллегрино апостолико» (1782) — поэму о поездке Пия VI в Вену, антиреволюционную «Бассвиллиану» (1793, «In morte di Ugo di Bassville»), написанную в дантовских терцинах, и мифологическую «Ферониаду», начатую ещё в 1784 году в честь осушения Понтинских болот. Победы Наполеона побудили его воспеть нового героя в незавершённом «Прометее» и в «Мусогонии». В поэмах «Фанатизм», «Суеверие» и «Опасность» он резко обрушился на папство, стремясь отмежеваться от своего прежнего антиреволюционного образа. А после падения Бонапарта он уже слагал дифирамбы австрийцам, в частности в «Возвращении Астреи» (1816).
Так каждое крупное историческое событие заставляло его пересматривать взгляды с готовностью, которая на первый взгляд кажется почти невероятной, но легко объясняется самой природой его дарования. Монти был прежде всего художником. Всё остальное — политические симпатии, идеологические привязанности — могло меняться, подчиняясь требованиям момента и вкуса. Слабо зная древнегреческий и опираясь главным образом на латинские переводы и помощь эллинистов, он сумел с удивительным гомеровским чутьём перевести «Илиаду» (1810) на итальянский язык в свободных стихах. Этот перевод до сих пор считается одним из лучших и остаётся его подлинным шедевром. А в «Бассвиллиане» он поднимается до уровня Данте, создавая мощную визионерскую картину, полную силы и драматизма. В поэзии Монти классическая традиция как будто возродилась во всём своём витиеватом, изысканном и величественном блеске.

Уго Фосколо

Уго Фосколо был страстным патриотом, глубоко вдохновлённым классическими образцами античности и итальянской литературной традицией. Его характер отличали внезапные, бурные и всепоглощающие страсти — как любовные, так и политические. Именно одной из таких страстей обязан своим появлением роман Ultime lettere di Jacopo Ortis («Последние письма Якопо Ортиса»), который многие считают самым искренним и сильным его прозаическим произведением.
Роман, явно вдохновлённый «Страданиями юного Вертера» Гёте, представляет собой историю несчастной любви, тесно переплетённую с патриотическим пафосом. В письмах Якопо звучит яростный протест против договора Кампо-Формио (1797), по которому Наполеон передал Венецию Австрии, и одновременно — мучительный крик собственного сердца Фосколо, страдавшего от неразделённой любви. Герой романа воплощает самого автора: разочарованного в политике, изгнанного, раздираемого противоречиями патриота, который в итоге выбирает самоубийство. Хотя в тексте ещё ощущаются напыщенность и риторика, они уже значительно сдержаннее, чем, например, в лекциях Dell’origine e dell’ufficio della letteratura.
В целом проза Фосколо часто отмечена высокопарностью и театральностью. Это отражало не только личный темперамент человека, который любил принимать драматические позы, но и общий дух наполеоновской эпохи. Тогда существовал настоящий ужас перед всем обыкновенным, простым и естественным: всё должно было обретать героический, возвышенный вид. У Фосколо эта тенденция проявлялась особенно сильно.
Его лучшая поэма — Dei Sepolcri («Гробницы», 1807) — продиктована подлинно высоким чувством. Мастерство стихосложения (295 белых одиннадцатисложников) свидетельствует о незаурядном поэтическом искусстве. Фосколо размышляет о роли могил великих людей как источника патриотического вдохновения и исторической памяти, противопоставляя их эдиктам, стремившимся уравнять все захоронения. В поэме есть места почти тёмные, где, кажется, даже сам автор не всегда до конца прояснил свою мысль, но общее впечатление остаётся мощным и возвышенным. Именно «Гробницы» оказали огромное влияние на следующие поколения итальянцев.
Фосколо оставил незавершёнными три гимна Le Grazie («Грации»), в которых воспевал красоту как источник вежливости, всех высоких душевных качеств и подлинного человеческого счастья. Среди его прозаических трудов особое место занимает перевод Сентиментального путешествия Лоренса Стерна. Английский писатель глубоко тронул Фосколо; работая над переводом, он даже создал особый автобиографический персонаж — Дидимо Кьерико, более зрелого и ироничного alter ego по сравнению с пылким Ортисом.
После окончательного установления австрийской власти в северной Италии Фосколо предпочёл изгнание: сначала Швейцарию, а с 1816 года — Англию, где и провёл последние одиннадцать лет жизни. Он умер в бедности и болезни 10 сентября 1827 года в Тернем-Грин близ Лондона. В Англии Фосколо написал для местных читателей Essays on Petrarch («Очерки о Петрарке»), а также критические разборы текста «Декамерона» и «Божественной комедии» Данте. Эти работы замечательны уже самим временем своего появления и, по мнению многих, положили начало новому, более современному типу литературной критики в Италии.
Фосколо до сих пор вызывает искреннее восхищение — и не без оснований. На его творчестве воспитывались люди, совершившие революцию 1848 года. Его страстный патриотизм, трагическое ощущение истории и высокая поэтическая культура сделали его одной из ключевых фигур итальянского романтизма и Рисорджименто.

19 век: романтизм и Рисорджименто

Органом раннего итальянского романтизма стал миланский журнал Il Conciliatore («Примиритель»), основанный в 1818 году. Первый номер был объявлен 3 сентября 1818 года, а последний — 17 октября 1819-го. Журнал выпускался два раза в неделю на характерной голубой бумаге (за что его называли «foglio azzurro» — «голубой лист») и позиционировал себя как «научно-литературный листок».
Финансировали издание либеральные ломбардские аристократы Луиджи Порро Ламбертенги и Федерико Конфалоньери. В редакционный круг входили Сильвио Пеллико (фактический редактор), Людовико ди Бреме, Джованни Берше, Пьетро Борсьери, Томмазо Гросси, Джовита Скальвини, Самуэле Биава, Эрмес Висконти, Джан Доменико Романьози, Джузеппе Пеккио и другие. Алессандро Манцони идейно находился рядом с кружком, разделяя все его взгляды, но активного участия в рабочем журнале не принимал.
Название Conciliatore размышление о стремлении примирить классицистов и романтиков, а девиз «Rerum concordia discors» подчёркивал желание всех искренних идей истины. На самом деле журнал стал главным рупором молодого итальянского романтизма. Его сотрудники находятся под сильным влиянием идей, которые в Германии оформились в фундаментальное романтическое движение (интерес к народной поэзии, средневековью, национальному духу, эмоциональной и исторической правде). В то же время итальянский путь литературного обновления заметно отличался от немецкого: романтики Ломбардии в большей степени связывали литературу с задачами образования, прогресса и национального возрождения.
Il Conciliatore черный продолжил просветительскую традицию «Il Caffè» братьев Верри. На его страницах печатались не только литературные манифесты и критика (важнейшие статьи Эрмеса Висконти «Элементы романтической поэзии», выступления Берше и ди Бреме), но и материалы по экономике, праву, сельскому хозяйству, технике и истории. Журнал стремился воспитывать читателей, расширять культурный горизонт Италии и готовить почву для национального обновления. Именно эта гражданская и просветительская направленность сделала его подозрительным в глазах австрийской цензуры, которая в итоге добилась закрытия издания после чуть более года существования.

Алессандро Мандзони

Алессандро Манцони стал главным инициатором литературной реформы в Италии первой половины XIX века. Он чётко сформулировал цель новой школы: раскрыть и выразить il vero storico (историческую правду) и il vero morale (нравственную правду) — не просто как задачу искусства, но как самый широкий и вечный источник прекрасного. Именно с Манцони реализм утверждается как определяющая черта итальянской литературы.
Роман «I Promessi Sposi» («Обручённые») сделал его имя бессмертным. Идея исторического романа, безусловно, пришла к нему от сэра Вальтера Скотта, однако Манцони сумел создать нечто гораздо большее, чем просто исторический роман в узком смысле. Он создал произведение высочайшего художественного реализма, в котором внимание читателя полностью захвачено мощным, предметным, почти осязаемым изображением персонажей.
От самых крупных фигур до самых незначительных — все они обладают удивительной правдоподобностью. Манцони умеет раскрыть характер во всех его мельчайших деталях и проследить его развитие через разные фазы жизни и обстоятельств. Дон Аббондио и Ренцо столь же совершенны в своей жизненной достоверности, как и Аццеккагарбульи или Иль Сарто. Писатель спускается в самые сокровенные тайники человеческого сердца и извлекает оттуда тончайшую психологическую правду. В этом и заключается его подлинное величие — величие, которое первым признал его гениальный современник Гёте.

Джакомо Леопарди

Великим поэтом той эпохи был Джакомо Леопарди, родившийся 29 июня 1798 года в Реканати — всего на тринадцать лет позже Алессандро Манцони — в древней аристократической семье графов Леопарди. С ранних лет он проявлял необычайные способности: уже в отрочестве самостоятельно овладел греческим, латинским, древнееврейским и несколькими современными языками. Греческие авторы произвели на него такое глубокое впечатление, что впоследствии он не раз признавался: греческий способ мышления был для него яснее, живее и естественнее, чем латинский или даже родной итальянский.
Жизнь в мрачном родовом палаццо, тяжёлая атмосфера домашнего деспотизма отца, почти полное одиночество и рано проявившиеся тяжёлые болезни (искривление позвоночника, постоянные боли, ослабление зрения) сформировали в нём ту глубокую, почти метафизическую меланхолию, которая стала основой всего его творчества. Постепенно Леопарди пришёл к полному религиозному скептицизму и философскому пессимизму. В мире, лишённом божественного смысла и утешения, он искал единственного возможного прибежища — в искусстве.
Его стихи, собранные в знаменитых «Canti», представляют собой, пожалуй, самый мучительный и одновременно самый возвышенный крик европейской литературы XIX века. В них соединяются ужас перед бесконечностью космоса, горечь человеческой участи и торжественная, почти античная сдержанность. Эта торжественная тишина, с которой Леопарди говорит о самых страшных истинах, одновременно возвышает и леденит читателя.
Не менее значителен он и как прозаик. В «Operette morali» — сборнике философских диалогов, речей и притч — холодная, горькая улыбка, с которой автор смотрит на человеческие иллюзии и судьбы, достигает предельной силы. Ясность стиля, почти классическая простота языка и необычайная глубина мысли делают Леопарди не только величайшим лириком Италии со времён Данте, но и одним из самых совершенных прозаиков во всей итальянской литературе.

История и политика 19 века

По мере того как реализм всё прочнее утверждался в искусстве, позитивный, основанный на фактах метод критики шёл с ним рука об руку. Историческая наука вернулась к духу строгого научного исследования. Об этом красноречиво свидетельствуют такие издания и труды, как «Archivio storico italiano», основанный во Флоренции Джован Пьетро Вьессё (Giovan Pietro Vieusseux) в 1842 году, «Storia d’Italia nel medio evo» Карло Тройя (Carlo Troya), замечательный трактат самого Алессандро Манцони «Discorso sopra alcuni punti della storia longobardica in Italia» (1822) и блестящая «La guerra del Vespro siciliano» Микеле Амари (Michele Amari, 1842).
Рядом с великими художниками слова — Джакомо Леопарди и Алессандро Манцони — в первой половине XIX века существовала и развивалась яркая патриотическая литература. У Вьессё была вполне определённая политическая цель, когда в январе 1821 года он вместе с Джино Каппони основал ежемесячный журнал «Antologia». Это издание стремилось объединить разрозненные силы итальянской культуры, преодолеть провинциальную замкнутость и направить умы к общенациональной идее. «Archivio storico italiano» (1842) стал в иной, более строго научной форме продолжением «Антологии», которую австрийское давление и реакционная критика заставили закрыть в 1833 году. Флоренция в те годы была настоящим убежищем для итальянских изгнанников со всех концов полуострова. Эти люди встречались, обменивались рукопожатиями и идеями в комнатах знаменитого Габинета Вьессё (Gabinetto Scientifico Letterario), где велись беседы больше литературные, чем прямо политические, но где одна мысль и только одна воодушевляла всех — мысль об Италии.
Можно сказать, что литературное движение, которое предшествовало политической революции 1848 года и шло параллельно с ней, наиболее полно представлено четырьмя писателями — Джузеппе Джусти, Франческо Доменико Геррацци, Винченцо Джоберти и Чезаре Бальбо.
Джузеппе Джусти писал эпиграмматические сатиры на живом народном тосканском языке. В острых, язвительных фразах он бичевал врагов Италии, австрийское засилье, трусость и двуличие местных правителей. Он был блестящим политическим публицистом, но как поэт оставался скорее посредственным. Его стихи, при всей меткости, редко поднимались до подлинной лирической силы.
Франческо Доменико Геррацци пользовался огромной репутацией и влиянием. Его исторические романы («L’Assedio di Firenze», «Beatrice Cenci» и другие) жадно читались вплоть до 1848 года. Они будоражили патриотическое чувство, но были написаны в чрезмерно риторическом, иногда почти «готическом» ключе. После революции их популярность быстро угасла, и сегодня они воспринимаются скорее как документы эпохи, чем как живая литература.
Винченцо Джоберти был сильным полемистом, человеком благородного сердца и большого ума. Его философские труды сегодня почти забыты, но «Del primato morale e civile degli Italiani» (1843) остаётся важнейшим документом своего времени — манифестом неогвельфизма, в котором Джоберти утверждал моральное и гражданское первенство итальянцев и предлагал федерацию итальянских государств под председательством папы. Ещё более долговечным оказался его «Il gesuita moderno» — одно из самых грандиозных и беспощадных обвинений иезуитов, когда-либо написанных.
Чезаре Бальбо серьёзно и глубоко изучал историю и умел делать её орудием политики. Подобно Джоберти в его ранний период, Бальбо ревностно отстаивал идею гражданского папства и федерации итальянских государств под его председательством. Его «Sommario della storia d’Italia» до сих пор считается превосходным, ясным и умным изложением итальянской истории, написанным с патриотической, но трезвой целью.

Между 19 и 20 веками

После завершения Рисорджименто и объединения Италии политическая и патриотическая литература, которая доминировала в предшествующие десятилетия, постепенно утрачивает свою центральную роль. В первой фазе этого нового периода итальянская литература развивается по двум расходящимся путям, оба из которых выступают против позднего, сентиментального романтизма.
Первое направление — Скапильятура (буквально «растрёпанные», «богема»), движение, зародившееся в 1860-е годы преимущественно в Милане и Турине. Его представители стремились омолодить итальянскую культуру, открыв её влиянию современной европейской и американской литературы. Особенно сильное воздействие оказали поэзия Шарля Бодлера с её эстетикой зла, урбанизмом и чувством декаданса, а также фантастические, готические и психологические рассказы Эдгара Аллана По. Среди ключевых фигур Скапильятуры — Иджино Уго Таркетти (автор «Фантастических рассказов»), Эмилио Прага, Арриго Бойто и Карло Досси. Они отвергали буржуазную мораль, академический классицизм и провинциальность, экспериментируя с гротеском, патологией, иронией и антиконвенциональными формами.
Второе, гораздо более влиятельное направление связано с именем Джозуэ Кардуччи (1835–1907), доминирующей фигуры итальянской поэзии второй половины XIX века. Пламенный противник романтической «мягкости» и христианского сентиментализма, Кардуччи стремился восстановить античный, языческий и «мужественный» дух. Он возродил классические метры (особенно в знаменитых «Odi barbare» — «Варварских одах»), адаптировав греческие и латинские размеры к итальянскому языку. Кардуччи был не только выдающимся поэтом (сборники «Rime nuove», «Giambi ed epodi»), но и крупным литературным критиком, филологом и историком литературы, оказавшим огромное влияние на формирование национального литературного канона. В 1906 году он стал первым итальянцем, получившим Нобелевскую премию по литературе.
В прозе господствующим течением становится веризм (verismo). На него заметно повлиял французский натурализм Эмиля Золя, однако итальянский вариант существенно отличается. Главными теоретиками и практиками веризма выступили сицилийцы Луиджи Капуана и, прежде всего, Джованни Верга. Роман Капуаны «Джачинта» (1879), посвящённый Золя, часто считают своего рода манифестом итальянского веризма. В отличие от французского натурализма, опиравшегося на позитивистскую веру в науку, прогресс и социальную полезность литературы, Верга и Капуана отвергли претензии на «научность» и дидактическую функцию искусства. Они стремились к максимальной объективности и «безличности» повествования, изображая суровую, часто трагическую реальность южноитальянского крестьянства и провинции без иллюзий и надежд на улучшение. Верга создал шедевры «I Malavoglia» («Семья Малаволья») и «Mastro-don Gesualdo», а также знаменитые новеллы из сборников «Vita dei campi» и «Novelle rusticane».
Параллельно и отчасти в противовес веризму развивается декадентизм (decadentismo), вдохновлённый французским и английским декадансом конца XIX века (символизм, эстетизм, влияние Бодлера, Верлена, Уайльда и других). Итальянские декаденты отстаивали идиосинкразию, субъективизм, иррациональность, эстетизм и духовный поиск в противовес научному рационализму и позитивизму. Главными представителями стали Антонио Фогаззаро (романы «Malombra», «Piccolo mondo antico»), Джованни Пасколи — мастер тонкой, музыкальной лирики, наиболее известный сборниками «Myricae» и «Poemetti» (позднее также «Canti di Castelvecchio»), и, конечно, Габриэле Д’Аннунцио. Д’Аннунцио создал произведения исключительного художественного качества в поэзии, драме и прозе. Он начинал с изысканных и уже довольно вольных стихов, а затем развил эти качества в длинной серии поэтических сборников (в том числе «Laudi», особенно «Alcyone»), романов («Il piacere», «Il trionfo della morte», «Il fuoco») и драматических произведений. Его стиль отличают чувственность, эстетизм, культ красоты, ницшеанские мотивы сверхчеловека и виртуозное владение языком.
Среди других заметных фигур стоит упомянуть Эдмондо де Амичиса, который приобрёл широкую известность скорее своими нравоучительными произведениями (знаменитый «Cuore») и книгами о путешествиях, чем собственно художественной прозой.
Из женщин-писательниц особую популярность завоевали Матильда Серао (яркая романистка и журналистка, основательница газеты «Il Mattino») и Грация Деледда. Деледда, уроженка Сардинии, в своих романах с большой силой и психологической глубиной изображала жизнь родного острова, судьбы простых людей, конфликт традиций и страстей. В 1926 году она стала второй женщиной в истории и первой итальянкой, удостоенной Нобелевской премии по литературе (официально вручена в 1927 году) «за идеалистически вдохновлённые произведения, которые с пластической ясностью изображают жизнь на её родном острове и с глубиной и сочувствием затрагивают человеческие проблемы вообще».

Второстепенные писатели

Джованни Прати и Алеардо Алеарди продолжают традиции итальянского романтизма второй половины XIX века, сочетая сентиментальные мотивы с патриотическими и историческими темами. Прати, уроженец Трентино, прославился поэмой «Эдменегарда» (1841), где мелодичность стиха и умеренный патриотизм отражали настроения буржуазии эпохи Рисорджименто. Алеарди, веронец по происхождению, в произведениях вроде «Писем к Марии» и «Горы Цирцелло» соединял идиллические картины природы с драматическими историческими сюжетами, сохраняя лирическую искренность даже в периоды политической активности.
Среди поэтов классического направления выделяются Джузеппе Кьярини, Артуро Граф, Гвидо Маццони и Джованни Марради. Последние двое считаются особенно близкими учениками Джозуэ Кардуччи: Маццони изучал у него литературу в Болонье, развивая кардуччианскую метрику и критический подход, а Марради во многом следовал его классицизирующим принципам. Энрико Панзакки по духу оставался романтиком, несмотря на более поздние веяния.
Главным представителем веризма в поэзии стал Олиндо Геррини, писавший под псевдонимом Лоренцо Стеккетти. Его сборник «Postuma» (1877), якобы оставленный умершим от чахотки кузеном, вызвал скандальный успех благодаря откровенному натурализму, антиклерикальной сатире и отказу от идеализации. Позднейшие тексты Геррини, включая «Nova polemica», демонстрируют зрелую внутреннюю ценность и влияние европейской поэзии от Бодлера до Гейне.
В эпической поэзии заметны Альфредо Бачелли и Марио Раписарди. Феличе Каваллотти, политик и «поэт демократии», создал взволнованную «Маршу Леонида» (1880), написанную к открытию памятника мученикам Ментоны и полную патриотического пафоса.
В диалектной литературе великий римский поэт Джузеппе Джоаккино Белли нашел достойных продолжателей. Ренато Фучини (из Пизы, псевдоним Нери Танфучо) прославился «Ста сонетами на пизанском диалекте» (1872), полными остроумного реализма. Чезаре Паскарелла развивал романский диалект в эпических сонетах «Вилла Глория» (о подвиге братьев Кайроли) и «Открытии Америки», поднимая народную речь до подлинной поэтической высоты.
Среди поэтесс особую известность приобрела Ада Негри благодаря сборникам «Fatalità» (1892) и «Tempeste» (1895). В них социалистические мотивы, сочувствие обездоленным и личные переживания слились в страстную, почти баррикадную лирику. Анни Виванти, космополитка с англо-итало-немецкими корнями, пользовалась уважением; её дебютный сборник «Lirica» (1890) вышел с предисловием Кардуччи.
В драматургии Пьетро Косса продолжал традиции исторической трагедии (особенно удачным считается «Нерон»), а Фердинандо Мартини и Паоло Феррари работали в жанре комедии старой школы. Более современные психологические и реалистические методы утвердил Джузеппе Джакоза, автор пьес «Печальные любви», «Права души» и «Как листья», а также либреттист пуччиниевских опер «Богема», «Тоска» и «Мадам Баттерфляй».
В прозе исторический роман постепенно терял популярность, хотя Эмилио де Марчи создал сильные образцы, прежде всего «Деметрио Пианелли» (1890) — тонкое изображение жизни мелкой буржуазии Милана. Роман интриги и семейных нравов успешно культивировал Сальваторе Фарина, чьи сентиментально-юмористические произведения, сравнимые по тону с Диккенсом, пользовались широким читательским успехом.

20 век и далее

Среди важных писателей начала 20-го века - Итало Свево, автор La coscienza di Zeno (1923 г.), и Луиджи Пиранделло (лауреат Нобелевской премии по литературе 1934 г.), которые исследовали изменчивую природу реальности в своей прозе. беллетристика и такие пьесы как Sei personaggi in cerca d'autore (Шесть персонажей в поисках автора, 1921). Федериго Тоцци был великим писателем, получившим критическую оценку только в последние годы, и считающимся одним из предшественников экзистенциализма в европейском романе.

Грация Деледда была сардинской писательницей, которая в своих произведениях сосредоточилась на жизни, обычаях и традициях сардинского народа. Она не получила большого признания как писатель-феминистка, возможно, из-за ее тем женской боли и страданий. В 1926 году она получила Нобелевскую премию по литературе, став первой и единственной женщиной-лауреатом Италии.

Сибилла Алерамо (1876-1960) родилась в Милане как Рина Фаччо. Фаччо опубликовал свой первый роман «Уна Донна» («Женщина») под своим псевдонимом в 1906 году. Сегодня этот роман широко признан главным феминистским романом Италии. В ее произведениях сочетаются автобиографические и вымышленные элементы.

Мария Мессина была сицилийской писательницей, которая в значительной степени сосредоточилась на сицилийской культуре, доминирующей темой которой была изоляция и угнетение молодых сицилийских женщин. При жизни она добилась скромного признания, в том числе получила премию Medaglia D’oro за «La Mérica».

Анна Банти родилась во Флоренции в 1895 году. Она наиболее известна своим рассказом Il Coraggio Delle Donne («Мужество женщин»), который был опубликован в 1940 году. Ее автобиографическая работа Un Grido Lacerante была опубликована в 1981 году и получила премию Антонио. Премия Фельтринелли. Помимо того, что он успешный автор, Банти известен как литературный, кинематографический и искусствовед.

Эльза Моранте родилась в Риме в 1912 году. Она начала писать в раннем возрасте и занималась самообразованием, развивая любовь к музыке и книгам. Одной из центральных тем в творчестве Моранте является нарциссизм. Она также использует любовь как метафору в своих работах, говоря, что любовь может быть страстью и одержимостью и может привести к отчаянию и разрушению. В 1948 году она получила премию Premio Viareggio.

Альба де Сеспедес — кубино-итальянская писательница из Рима. Она была антифашисткой и участвовала в итальянском Сопротивлении. На ее творчество большое влияние оказали история и культура, сложившиеся во время Второй мировой войны. Хотя ее книги были бестселлерами, в недавних исследованиях итальянских женщин-писателей Альба не упоминалась.

Поэзию представляли Crepuscolari и футуристы; выдающимся членом последней группы был Филиппо Томмазо Маринетти. Ведущими поэтами-модернистами конца века являются Сальваторе Квазимодо (лауреат Нобелевской премии по литературе 1959 года), Джузеппе Унгаретти, Умберто Саба, прославившийся своим сборником стихов Il canzoniere, и Эудженио Монтале (лауреат Нобелевской премии 1975 года по литературе). Литература). Критики описывали их как «герметистов».

Неореализм был разработан Альберто Моравиа (например, «Конформист», 1951 г.), Примо Леви, который задокументировал свой опыт в Освенциме в «Se questo è un uomo» («Если это человек», 1947 г.) и других книгах, Чезаре Павезе (например, «Луна и Костры (1949), Коррадо Альваро и Элио Витторини.

Дино Буззати писал фантастические и аллегорические произведения, которые критики сравнивают с Кафкой и Беккетом. Итало Кальвино также отважился на фантазию в трилогии I nostri antenati (Наши предки, 1952–1959) и постмодернизм в романе Se una notte d'inverno un viaggiatore ... (Если зимней ночью путешественник, 1979). Карло Эмилио Гадда был автором экспериментального Quer pasticciaccio brutto de via Merulana (1957). Пьер Паоло Пазолини был неоднозначным поэтом и писателем.

Джузеппе Томази ди Лампедуза написал только один роман «Il Gattopardo» («Леопард», 1958), но он является одним из самых известных в итальянской литературе; в нем рассказывается о жизни сицилийского дворянина в 19 веке. Леонардо Шаша привлек внимание общественности своим романом Il giorno della civetta (День совы, 1961), разоблачающим масштабы коррупции мафии в современном сицилийском обществе. Совсем недавно Умберто Эко добился международного успеха благодаря средневековому детективу Il nome della rosa («Имя розы», 1980).

Дачия Мараини — одна из самых успешных современных итальянских писательниц. Ее романы сосредоточены на положении женщин в Италии, а в некоторых произведениях она говорит об изменениях, которые женщины могут внести в себя и в общество.

Альдо Бузи также является одним из самых важных современных итальянских писателей. Его обширное издание романов, эссе, книг о путешествиях и руководств дает подробный отчет о современном обществе, особенно итальянском. Он также хорошо известен как искусный переводчик с английского, немецкого и древнеитальянского языков.

Детская литература

Италия обладает одной из самых древних и богатых традиций детской литературы в Европе. Её корни уходят далеко в XVI–XVII века, когда итальянские авторы первыми в западной культуре начали систематически записывать и литературно оформлять народные сказки.
Ещё в 1550–1553 годах венецианский писатель Джованни Франческо Страпарола опубликовал сборник «Приятные ночи» (Le piacevoli notti). Это был первый в Европе крупный сборник, в котором наряду с новеллами и анекдотами появились настоящие волшебные сказки. В книге насчитывается 75 историй, среди которых встречаются самые ранние литературные версии «Кота в сапогах» и мотивов, позже ставших классикой. Хотя Страпарола ориентировался в первую очередь на взрослую аудиторию, многие его сюжеты быстро перешли в детский репертуар.
Чуть позже, в 1634–1636 годах, посмертно вышел знаменитый «Пентамерон» (Lo cunto de li cunti, «Сказка сказок») неаполитанца Джамбаттисты Базиле. Это собрание из пятидесяти сказок, написанных на ярком неаполитанском диалекте, считается первым полноценным европейским сборником народных волшебных историй. Именно здесь впервые в литературе появились такие сюжеты, как «Золушка» (Cenerentola), «Спящая красавица» («Солнце, Луна и Талия»), «Рапунцель» (Petrosinella) и многие другие. Базиле сохранил архаичные, часто жестокие и гротескные варианты, которые позже смягчили и переработали Шарль Перро и братья Гримм.
В ту же эпоху большой популярностью пользовались произведения Джулио Чезаре Кроче. Его истории о хитром крестьянине Бертольдо и его сыне Бертольдино, полные народной мудрости и комических ситуаций, активно читались и пересказывались детьми.
Настоящий расцвет итальянской детской литературы пришёлся на конец XIX века. В 1883 году Карло Коллоди (настоящее имя — Карло Лоренцини) издал «Приключения Пиноккио». Эта книга стала не только первым значительным итальянским фантастическим романом для детей, но и одним из самых известных произведений мировой детской литературы. В том же 1883 году начал свой путь Эмилио Сальгари: именно тогда в газетах появилась первая версия истории о Сандокане — «Тигре Малайзии». Впоследствии Сальгари создал целый цикл приключенческих романов, которые надолго определили вкусы итальянской юношеской аудитории и сделали его одним из самых любимых писателей приключенческого жанра.
В XX веке итальянская детская литература получила новый мощный импульс. Джанни Родари, автор «Приключений Чиполлино» (1951) и множества других произведений, привнёс в неё остроумие, языковую игру и социальную тему. Его книги до сих пор остаются классикой. Среди современных авторов заметное место занимает Николетта Коста с её сериями про кролика Джулиана и облачко Ольгу — лёгкими, тёплыми историями, которые продолжают лучшие традиции итальянской детской прозы.

Женщины-писатели

Итальянские писательницы на протяжении долгого времени оставались на периферии академического внимания и литературного канона. Их произведения часто исключались из влиятельных антологий и сборников «великой» итальянской литературы, а сами авторы воспринимались скорее как отдельная, второстепенная категория. Анна Банти однажды точно сформулировала эту ситуацию: даже если женщина-писательница добивается успеха, её всё равно оставляют «на обочине». Её назовут выдающейся среди женщин-авторов, но почти никогда не поставят в один ряд с писателями-мужчинами. Эта логика маргинализации сохранялась десятилетиями.
Ситуация начала медленно меняться лишь во второй половине XX века. В 1960-е годы критики впервые всерьёз обратили внимание на женскую прозу, а в 1970-е годы появление множества феминистских журналов («Effe», «Sottosopra», издания, связанные с группами вроде «Rivolta femminile») резко расширило доступность текстов и повысило читательскую осведомлённость. Число женщин, получающих академические стипендии и исследовательские гранты, выросло, однако представительство в университетах, школьных программах и официальном каноне по-прежнему остаётся непропорционально низким.
Произведения итальянских писательниц XX века отличаются одновременно социальной остротой и психологической глубиной. Они исследуют женскую психику, анализируют экономическое и социальное положение женщин в патриархальном итальянском обществе и показывают упорную, часто мучительную борьбу за равенство в мире, устроенном по мужским правилам. Художественная литература стала для многих женщин одним из самых доступных и эффективных способов осмыслить собственное место в обществе, дать голос пережитому опыту и разрушить традиционные литературные стереотипы о «женском».
Особый пласт составляют романы, связанные с войной и политическим пробуждением. Яркий пример — «Dalla parte di lei» («На её стороне», 1949) Альбы де Сеспедес. Роман прослеживает путь героини от частной жизни к осознанию политических и гендерных реалий послевоенной Италии. Де Сеспедес, участница Сопротивления, сумела соединить интимную психологию с острой социальной критикой. Её более поздний «Quaderno proibito» («Запретная тетрадь», 1952) продолжил эту линию, исследуя внутренний конфликт женщины, разрывающейся между семейными обязанностями и жаждой самореализации.
Психологические и социальные романы последующих десятилетий углубляют анализ процесса женского взросления и поиска удовлетворительной жизни. «La casa nel vicolo» («Дом в переулке») Марии Мессины (впервые опубликован в 1921 году, позднее переиздан) рисует замкнутый мир сицилийской семьи, где традиционные роли превращаются в ловушку. «Paura di giorno» («Страх дня», 1954) Лауры Ди Фалько обращается к внутренним страхам и ограничениям, с которыми сталкивается женщина в послевоенном обществе. После открытого общественного осуждения насилия над женщинами в литературе 1970-х годов многие авторки начали прямо говорить о половых различиях, телесности, насилии и праве на собственный голос.
Значительный вклад внесли и другие крупные фигуры: Эльза Моранте с её масштабными психологическими полотнами («Остров Артуро», «История»), Наталия Гинзбург с пронзительной прозой о семье и повседневности («Семейный лексикон»), Дачия Мараини, чьи произведения стали важной частью феминистского дискурса 1970–1980-х годов, а также более ранние предшественницы — Сибилла Алерамо («Una donna», 1906) и Нобелевский лауреат Грация Деледда. Многие из этих авторов активно обращались к теме итальянской идентичности, региональных различий, исторической памяти и места женщины в национальной культуре, часто выступая лидерами этого направления.

Итальянская литература

Раннесредневековая латинская литература

Высокая средневековая литература

Трубатори

Рыцарский роман

Появление отечественной народной литературы

Сицилийская школа

Религиозная литература

Первая тосканская литература

Развитие ранней прозы

Дольче Стиль Ново

XIV век: корни Ренессанса

Данте

Божественная комедия

Петрарка

Боккаччо

Другие

Подражатели

Хроники

Аскеты

Популярные произведения

Политические работы

15 век: ренессансный гуманизм

Литература во Флоренции Медичи

Эпопея: Пульчи и Боярдо

Другие

XVI век: Высокое Возрождение

Наука история: Макиавелли и Гвиччардини

Людовико Ариосто

Пьетро Бембо

Торквато Тассо

Второстепенные писатели

17 век: период упадка

Маринизм

Аркадия

Независимые мыслители

Сельское хозяйство

Возрождение в 18 веке: век разума и реформ

История и общество: Вико, Муратори и Беккариа

Метастазио и мелодрама

Карло Гольдони

Джузеппе Парини

Лингвистический пуризм

Второстепенные писатели

Революция: патриотизм и классицизм

Витторио Альфьери

Винченцо Монти

Уго Фосколо

19 век: романтизм и Рисорджименто

Алессандро Мандзони

Джакомо Леопарди

История и политика 19 века

Между 19 и 20 веками

Второстепенные писатели

20 век и далее

Детская литература

Женщины-писатели